Мария Пустовит. Сам ты Гендель.

Книги
Нет, нет, нет! Эту книгу нельзя было издавать! Ни в коем случае!
Мария Пустовит. Сам ты Гендель.
Маша Пустовит

Когда мне было пять лет, я решила – сначала я буду танцевать,
потом петь, а потом работать в котельной.
И что вы думаете – я действительно много танцевала. И пела
много – правда, пальцами по роялю, но ведь ещё Шопен говорил,
что пианисты должны учиться у вокалистов.
А в котельную меня не взяли. Оказывается, для этого нужно
специальное образование.
Поэтому теперь я пишу книжки.
Это вот, например, очень грустная книжка.
Она о людях, которые давным-давно умерли.
Мне бы очень хотелось, чтоб сюда вбежал какой-нибудь
Людовик четырнадцатый и сказал – они не умерли, они
бессмертны!
Но Людовик и сам давно умер. Так что придётся вам разбираться
в гениях самостоятельно.
Разбираться можно долго, – можно даже всю жизнь, ведь гении
явление загадочное, малоизученное, а музыкальные гении –
тем более.
А кому про гениев неинтересно – можете читать с конца. Там не
о гениях, там обо мне.

Предисловие.

Нет, нет, нет!
Эту книгу нельзя было издавать! Ни в коем случае!
Но раз уже издали, выхода нет. И теперь моя задача –
предупредитьтех несчастных, кто уже потратил на неё деньги,
предостеречь от чтения, и предложить, если получится, вернуть
книгу в магазин. Прочтите моё предисловие и… быстрее в
книжный. Лучше на эти деньги купить пять чашек кофе с пятью
круассанами. Только не пейте все пять подряд. Будет вред не
меньший, чем от чтения книги Марии Пустовит.
Это просто ужасно – ТАК писать о гениальных композиторах!
Это вам любой профессор консерватории скажет.
Потому что композиторы эти не люди, а медальоны в золоте
и мраморе в роскошных концертных залах Планеты. А также
экзаменационные билеты по муз.литературе в консерваториях,
музыкальных училищах и академиях музыки.
Жизнь композиторов состоит из трёх периодов: раннее
творчество, средний период и поздний. И всё!
И писать о них можно только так: “Великий австрийский
композитор Йозеф Гайдн родился в небольшом местечке
Рорау. С детства он впитал в себя народные интонации.”
Родился и впитал!!! Это для детей. А вот для взрослых:
‘’Жанр симфонии в творчестве Гайдна эволюционировал от
образцов, близких бытовой и камерной музыке, к ‘Парижским’ и
‘Лондонским’ симфониям, в которых утвердились

классические закономерности жанра, характерные типы тематизма и
приемы развития”. Или… “Включенные в сложный процесс
симфонического развития, они обнаруживают новые образные,
динамические возможности”.
Читаешь эти тексты, задрав голову вверх на золотые медальоны,
и проникаешься такой любовью к гениям, которые (шутка
ли!!!) “утвердили классические закономерности и обнаружили
новые динамические возможности”. А почему им удалось этого
добиться? Потому что они оказались включёнными в “сложный
процесс динамического развития”.
Читаешь и радуешься! Так и хочется быстрее послушать музыку
с “обнаруженными новыми динамическими возможностями”.
А теперь, после того как мы насладились ВЕЛИЧИЕМ,
ГЕНИАЛЬНОСТЬЮ Гайдна, давайте (только очень ненадолго!!!)
обратимся к Гайдну в книге Марии Пустовит.
“Есть один такой композитор, которого никто не любит. Даже
хуже – его все уважают. Ему обидно, конечно. Но он привык. За
двести лет можно привыкнуть.
А всё потому, что люди любят драму. Обязательно надо, чтоб
кто-то кого-то зарезал, или чтоб полгорода сгорело. Ну или
хотя бы несчастная любовь”.
Вот где разгул волюнтаризма и безобразия!!! Как же никто не
любит! Ведь у Гайдна “материал вступления становится одним
из важных участников тематической драматургии”. Не любить
“материал вступления?” Не любить “такой тип сонатного allegro,

в котором главная и побочная темы не контрастны друг
другу?”
А “полгорода сгорело”? Или “чтоб кто-то кого-то зарезал”.
Дальше хуже. Всем известно, что у президентов и великих
композиторов нет и не может быть личной жизни, потому что

“главная и побочная темы не контрастны друг другу”. От себя
добавлю, что президенты женаты на своих странах, а великие
композиторы – на своей музыке.
А у автора ужасной аморальной книжонки, которую вы
собираетесь читать, написано про личную жизнь. Да ещё как!
Словно в шкафу кухонном пряталась и в щёлку подглядывала:
‘’А между тем, драма у Гайдна была. Как минимум, жена
ему попалась такая, что не дай Бог – рвала его рукописи
себе на папильотки. Папильотки, кто не знает – это такие
доисторические бигуди.
То есть, Вы себе представьте – просыпается Гайдн с утра,
довольный. Первую часть симфонии вчера закончил. Пьёт кофе.
Дай, думает, сыграю разок, может чего подправлю. Хвать –
заключительной партии нет. Идёт искать в другую комнату, а
там жена. Сидит со щипцами, заключительную партию на локон
свой накручивает, свинья”.
Вот так используется термин из учебника музыкальной формы.
Священная “заключительная партия”!
Попробуйте теперь посмотреть на золочённый портрет
Гайдна в залах Москвы и Вены. Это тот, у кого жена свинья? А
заключительная партия на её локоне?
А с титаном, Прометеем, певцом французской революции,
Громовержцем Бетховеном как дела у Марии? Ещё хуже, чем с
Гайдном.
“… психотерапевта у Бетховена не было. Поэтому, как человек
европейский и культурный, он решил написать завещание
– нельзя ж умирать без завещания. И как это часто бывает –
когда он изложил свои проблемы в письменном виде, ему как-то

полегчало”.

Он передумал умирать.
“Если бы Бетховен не передумал, мы б остались без Авроры. И
без Аппассионаты. И без трёх последних сонат…
Лист и Черни остались бы без Учителя. Евросоюз – без
гимна. Половина струнников – без работы. И миллионы бы не
обнимались”.
Горю гневом и полон негодования! Страдаю при мысли о том,
что сотни тысяч людей не разделят со мной моих чувств и
начнётся ажиотаж. И книгу придётся переиздавать бесконечное
количество раз. Я в этом уверен! И даже знаю, что, сидя в
Концертных залах Вены и Москвы, Парижа и Лондона, слушая
симфонии композиторов, над которыми поиздевалась Мария
в своей “совершенно ни в какие рамки” книге, читатели этой
книги будут смотреть на медальоны и улыбаться… О ужас!
Музыка называется серьёзной, и улыбка совсем некстати.
Поэтому обращаюсь к распространителям этой вредной книги:
не отправляйте книгу Марии Пустовит в многочисленные
города, где нет возможности услышать прекрасную
музыку Гайдна и Бетховена, Моцарта и Баха (про них эта
невероятно привлекательная колдунья тоже написала). И про
Шуберта-Шумана написала. Да так, что самый закоренелый
безальтернативный попсяра теперь их НИКОГДА не перепутает!
И про Шопена, и про Листа! Никого не пожалела. Даже Брамса
не пожалела! Хотя всем ясно, что в музыке есть три “Б” – Бах,
Бетховен, Брамс. Перед ними вообще нужно на коленях стоять.
И молиться во время звучания! Думаете, Мария молится?
Отнюдь! Издевается как только может. Тьфу ты! Цитировать
страшно!
И даже про Рихарда Вагнера написала. Хотя про него нынче
писать не комильфо (comme il faut фр. – так как надо, принято).
И всё потому, что он в отличие от других гениев заболел
не глухотой, не суицидальной манией, и даже сексуальная

ориентация у него традиционная (разве что более ярко
выраженная, чем у миллионов его современников). Вагнер
заболел ксенофобией, то есть страхом и ненавистью ко всем
народам, кроме немецкого.
Мария и здесь выкрутилась. И, вроде, такой-сякой, и мозг кипит,
и… всё-таки “… Вагнер был хороший композитор, его музыку
можно слушать… как великие стихи в оригинале”.
В общем, несите книгу в магазин. Попытайтесь её сдать.
Потому что, если не внемлете моему предупреждению,
заболеете. Особенно опасна книга для нормальной молодёжи
со склонностью к рэпу с его нецензурной, милой всякому
сердцу лексикой. Вам может понравиться хитрый, завлекающий,
колдовской стиль автора. А заодно и композиторы, о
которых она пишет. И даже Гендель. И даже Мендельсон.
Вы заболеете вирусом, которому я даю научное название
РИТОРИКА ПУСТОВИТ. А вирус этот, как показывает опыт
клинических исследований заболевших, неизлечим. Больные
не только читают тексты этой “не просто Марии”, но ещё и
перечитывают, пересылают друзьям (благо, век интернета).
А в Фейсбуке количество лайков и перепостов любого текста
этой искусительницы в сотни раз превышают количество
перепостов кошечек (хотя, что может быть прелестнее кошечек,
а ещё лучше, котят). Так нет! Обезумевшие от осложнений,
связанных с заболеванием вирусом PUSTOVIT, хотят заразить
и других. Единственное, что я могу простить автору, её шутки
над Прокофьевым. Он и сам надо всеми шутил. Так ему и надо.
Не всё ему над любителями Чайковского издеваться. А вот
Рахманинова не прощу. Он у нас “священная корова”. Нельзя
начинать главу о нём с шутки. Начинать надо так: “Великий
русский композитор Сергей Васильевич Рахманинов родился…
(место, число, месяц, год). С детства впитал”… И информативно,
и серьёзно! И с должным пиететом… А у Марии сразу… подшутил
над Шаляпиным. Между прочим, нельзя над певцами ТАК шутить.

У них связки, дыхание, психика, бесконечное ми-мэ-ма-мо-му…
А историю треугольника Шуман, Клара, Брамс боюсь,

когда-нибудь издадут отдельной книжкой. Чтобы ВСЕ знали! Вот
скандал будет!!! Все узнают!
Но и этого мало. Для того, чтобы не выпустить читателя из
своих объятий, Мария пишет не только о композиторах.
О себе, любимой. Даже комментировать не буду. Только
известный анекдот вспомнил.
“У Будёного спросили, нравится ли ему Бабель. Будёный
покрутил ус и срезонировал: “Смотря какая БабЕль”!
В последний раз предупреждаю: это настоящая БАБЕЛЬ!
Колдовской стилист. Как и сам Исаак Бабель. Даром что
женщина!
Ладно! Предупреждён, значит вооружён!
Полный переживаний за ваши вкусы и ПОСЛЕДствия,

которые
ПОСЛЕДуют ПО СЛЕДам этой книги.

Михаил Казиник

Мария Пустовит. Сам ты Гендель.
Иоганн Себастьян Бах

Композиторы.

Бах.

Прихожу я как-то на спец и давай раскладывать ноты:
– Вот Бах-отец, вот Бах-сын…
Шеф говорит:
– А где Бах-святой дух?
И я спустя полжизни подумала, что это не такая уж хохма, как кажется.
Бах самый великий. Он не самый красивый, не самый душевный и не самый весёлый.
Но он самый великий. Нет больше в истории музыки примера, где рацио и эмоцио разделялись бы ровно 50 на 50. Попробуйте послушать Баха неделю, а потом спросите у себя, чего в его музыке больше – разума или чувств? Левое полушарие Вам скажет, что больше
разума, а правое, – что чувств. И оба будут правы. Смотрите, чтоб они у Вас не подрались между собой. Баха ничем не испортишь. Вот вообще ничем. Любую его фугу можно сыграть в одноименном мажоре или миноре и она от этого практически не пострадает. Баха можно сыграть любым составом. Можно спеть. Можно продудеть в трубу. Баха можно превратить в свинг и он совершенно не обидится. Единственное, что Баху может как-то повредить – это если его совсем не играть. Да и то, это скорее повредит Вам, чем Баху.

Поэтому Баха надо играть. Вернее – Баха нельзя не играть. Кто строит программу без Баха – у того засыхает гипоталамус и сердечная чакра. И никакой Шопен тут не поможет, а в большихдозах может и навредить.
Бах – настоящий человеколюбец.

Баха играют тоненькими пальчиками самые маленькие. И получается вполне сносно, потому что Бах любил маленьких. Играют юные барышни, и тоже получается неплохо – ведь Бах
написал целую тетрадь для своей юной жены Анны Магдалены. Играют взрослые мужчины – ведь Бах, – как с придыханием любят повторять учительницы в музыкальных школах, – был мужчина. Бах в 9 лет потерял родителей, а потом родил 20 детей. Шёл пешком 400 км, чтобы услышать Букстехуде, – но таки дошёл и услышал. Потерял первую жену, но смог это пережить и найти новую любовь.
Ослеп, но продолжал творить.
Бах – символ жизни.
Будь как Бах.
Играй Баха.
Аминь.

Продолжение следует….

Мария Пустовит
Мария Пустовит
Оцените автора
( 10 оценок, среднее 4.6 из 5 )
СultVitamin
Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

  1. Аватар
    Юлия

    Большое спасибо за публикацию . Легкий слог. А можно ли будет на Вашем портале прочесть книжку целиком?

    Ответить
    1. Оксана Гайгерова
      Оксана Гайгерова

      Спасибо за Ваш отзыв! Обязательно частями будем выкладывать книгу целиком. Заходите на сайт каждый день!

      Ответить