Долгое эхо ливерпульской пещеры

Культ. Публикации
Долгое эхо ливерпульской пещеры

Тему Роджерса и Хаммерстайна You Never Walk Alone испортить невозможно. Изначальная красота её мелодии, восходящей к апофеозу, искупает погрешности исполнения этой вещи любым из нас.

Тем не менее, две её версии определенно вне конкуренции. Одна принадлежит Элвису Пресли, а другая Gerry and The Pacemakers — первой ливерпульской бит-группе, записавшейся с большим оркестром.

You Never Walk Alone — сама эта фраза звучит символично: с тобой всегда шагает кто-то рядом. Несмотря на расстоянии в тысячи миль и полвека, голос Джерри Марсдена постоянно звучит где-то поблизости, в сонме его замечательных земляков и современников. Прислушаемся, прежде чем продолжить путь…

…ведущий в легендарную «Пещеру», аскетичное подземелье без туалетных удобств, которое каждый здешний битломан представлял себе по-своему, сознавая, что не окажется там никогда.

Долгое эхо ливерпульской пещеры

В 1965 году облик поп-музыкантов начал меняться коренным образом. Фото, сделанные всего двумя годами ранее, казались снимками времен Мопассана и Диккенса, хотя винтажные аксессуары, как раз, только входили в моду на Портобелло-роуд и в Хейт-Эшбери.

Изображения «старых групп» к середине семидесятых были куда доступнее, чем их музыка. Чтобы её представить, приходилось сосредоточенно медитировать над колодой черно-белых фоток.

Долгое эхо ливерпульской пещеры

Кинкс и Холлиз изменились до неузнаваемости, но не стали редкостью. А вот материал большинства ливерпульских групп незаметно превратился в тайну за семью печатями.

Школьника, пытающегося воссоздать звучание Remo Four или «Свингов» по клочкам фотобумаги, могли заподозрить в редкой форме эротомании, не описанной у Крафта-Эбинга.

«Пэйсмейкерс» были катастрофической редкостью. Отсутствие их песен в окружающей среде — в обществе, в эфире, в фонотеках раскатчиков фирменной пластмассы, удручало неимоверно.

Всё, что я видел конкретно — полумесяц гитары Джерри Марсдена, которая висела очень высоко, на манер братьев Дэвис. Если повеситься самому, получится еще выше, только это будет не биг-бит, а суицидишко.

Странные, необъяснимо знакомые стрижки — нечто между «канадкой» и битлвским «горшком», черно-белые «газетные» кадры — вся эта второсортица, как ни странно, не размывала, а фокусирола и сближала ливерпульский феномен, чье название далеко не сразу станут переводить как «кардиостимуляторы».

Долгое эхо ливерпульской пещеры

Образ Джерри — его угловатое лицо, застывшие гримасы, порой подступали подобно «белочке» к постели алкоголика. Казалось, ты только что видел его выходящим из троллейбуса, целующим студентку в зимней шапке и сапогах-чулках, вытирающим губы куском оберточной бумаги в пивбаре. Челка у него была постоянно прилизанной и взмокшей, как будто он только что вылез из трактора и снял ушанку.

Джерри Марсден — аксакал, видевший Битлз ближе, дольше и больше, чем ходоки своего Ленина. Писал я о нем в последние годы неоднократно. А говорил и думал в течении жизни, десятками, а то и сотнями часов.

Долгое эхо ливерпульской пещеры

Долгое время всё, чем я располагал была I Like It, записаная с приемника одним веселым шестидесятником, будущим начальником цеха, умершим от пьянства в перестройку.

Марсден сочинял мало, явно понимая, что заокеанская мода на ливерпульский акцент долго не продержится. Два первых хита его группы написаны лондонскими шлягермахерами, и несут на себе шарм «добитловского» стиля, частично отраженного самими битлами в восхитительной эклектике Please Please Me и, частично, следующего за ним альбома. То есть, вещь соответствует критерию шестидесятого идеально, но на дворе уже 1963, и надо что-то думать дальше, что-то изобретать.

Это было своего рода прощанием с эпохой, которую они же сами оказались призваны похоронить. Драматизм, достойный «Призраков» Ибсена и «Детей Ванюшина» купеческого драматурга Найденова.

«Она танцевала одно лето» — от названия шведской мелодрамы с участием Уллы Якобсон, веяло летальной дозой осенней тоски, способной свести в могилу даже тех, кто этот фильм ни разу не видел.

То же самое и с музыкальным направлением, которому следовала группа Джерри Марсдена.

В чистом виде «мерси-бит» существовал, функционировал, как вам угодно, не более двух с половиной лет, похожих на оди продленный сеанс или сезон.

За это время были созданы, сыграны и спеты три высочайшие баллады с осеннним колоритом:Don’t Let The Sun Catch Your Crying, I’ll Be There, и Ferry Cross The Mercey, оккульный гимн покойников, пересекающих воды, отделяющие «реальный» мир от царства теней.

Эти песни споконо можно ставить в один ряд с The Shadow of Your Smile, By The Time I’ve Got To Phoenix и, естественно, Trains and Boates and Planes, не рискуя спровоцировать дискуссию, потому что всем давно наплевать, в какой ряд можно и нужно ставить вещи, написанные в золотое время песенной лирики.

Рядом с ними в репертуаре «Стимуляторов» соседствовали уличные, жалистные и подростковые The Only Girl For Me и Away From You с характерным гитарным боем и одним хитрым для дилетанта аккордом, который трудно брать без лажи в таком темпе.

Но темп беспощаден. Tempus fugit, и Джерри Марсден — общественное достояние Ливерпуля, пережил массу своих советских поклоников, многие из которых под старость лет элементарно сошли с ума. Мы, боюсь, последние, по крайней мере, с таким стажем.

Далее — по-прежнему наповал работают каверы A Shot of Rhythm and Blues, Chills, Pretend и Jambalaya — мой любимый перепев Хэнка Вильямса,

Все они неповторимы в плане живости и куража, наряду с дежурными рокешниками Карла Перкинса и Джерри Ли.

Джерри Марсден не просто голос, это акустический маяк, воссоздающий маршрут в неповаторимую атмосферу коротких, но сказочно интенсивных лет, воскресить которую иным путем уже невозможно.

HBD!

Долгое эхо ливерпульской пещеры

Рейтинг статьи
( Пока оценок нет )
СultVitamin
Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.