Большой театр – это отражение ситуации в театральном бизнесе

Культ. Публикации

Николай Цискаридзе

– Николай Максимович, если бы вы возглавили Большой театр, какие шаги бы вы предприняли – для того, чтобы вернуть былую славу этого театра?

– Очень интересный вопрос. Я вам так скажу. Ни для кого не секрет, что ректор Московской академии хореографии Марина Леонова моя кума еще с 90-х, когда никто не мог себе представить, что Марина Леонова когда-нибудь заберется так высоко и получит такое положение. Мы всегда общались и я постояло приходил в свою родную школу. А я еще живу окнами на Фрунзенскую набережную, и когда я иду в магазин или просто гуляю, я не могу не пройти родную школу, я там живу с детства. И каждый раз я задавал вопросы, а почему дети танцуют в таких жутких костюмах, в которых мы еще танцевали? Мне всегда отвечали, что денег нет. Почему все не покрашено и даже сейчас во дворе вздыбленный асфальт, такое ощущение, что была война? Вы услышите тут же ответ, что денег нет. Почему в школе такие жуткие ковры, почему нельзя было заказать нормальные? Мне все время говорили: «Что ты, дали так мало денег». И так далее.

Когда я стал ректором, я знаю, сколько дают денег в Большой театр, я очень хорошо знаю, сколько дают денег в Московскую академию, и знаю, что такое распределять бюджет.

Что бы я начал делать в Большом театре… Во-первых, нынешний руководитель и я, мы одинаковое количество лет руководим гигантскими коллективами. Только у меня гораздо все сложнее, потому что у меня несовершеннолетние дети и настоящий памятник архитектуры, где нельзя ни-че-го. Потому я точно знаю, что можно сделать и как можно провести любую реконструкцию. С момента моего прихода в Академию я перестроил здесь все, перенес одно в другое и тому подобное, но я делал все логически. Потому что человек, который до меня здесь служил, не имел вообще никакой профессиональной к балету принадлежности и вообще к театру, и поэтому здесь было бог знает что.

В Большом театре за эти годы, на днях как раз был юбилей, девять лет как открыт театр, там до сих пор нет нормальных репетиционных залов для балета, тех, которые нужны. Сцена Большого театра пятьсот квадратных метров и всего лишь два репетиционных зала, где можно репетировать полноценно. Это катастрофа. Никто не думал об этом, когда его строили, но это можно все переделать, и первое, что я сделаю, – а я знаю, как это сделать, какие помещения для оперы, какие помещения для оркестра, какие помещения для балета, как все перенести и так далее и тому подобное.

Театр, так же как и учебное заведение, – это прежде всего «завод», это производство, его останавливать нельзя. Приходя в Большой театр зрителем, я могу констатировать, что зрительная часть театра находится в чудовищном состоянии, даже если обратить внимание на ковры, которые ведут в партер, можно увидеть, что они протерты, такого не может быть в главном театре страны. Если вы зайдете в санузлы, вы будете поражены грязи и элементарно тому, в каком они состоянии. А о хозяине можно судить, зайдя в туалет. Такого не может быть в главном театре страны.

Дальше все, что касается репертуара. Надо провести точную инвентаризацию, а что есть на самом деле? Ведь спектакли идут в чудовищном виде, и я говорил это уже не раз. Особенно «Щелкунчик», как вы понимаете, для меня это не рядовой спектакль, и то, что я вижу все время, что просто не могут наладить, чтобы снег шел как надо, чтобы видеоинсталляция попадала в рамку зеркала сцены и так далее. И так все спектакли на самом деле. То, как они освещены, то, как идут шедевры Григоровича, которые приносят самый большой доход, – это, конечно, очень грустно.

Оперные спектакли, как идет русская классика, в каком она виде. Слушать это одно дело, с точки зрения музыки, но ведь это еще надо смотреть. Любая русская опера – это сказка, мало того, она еще и идет по четыре часа. А когда у вас все четыре часа «черный кабинет» и люди поют на непонятном языке… Я помню, слушал «Чародейку» и был в шоке, я по английским титрам понимал, о чем они поют на русском.

Дальше, что очень важно, на момент моего прихода в Академию я столкнулся со страшной халатностью. Допустим, в Академии не было медицинской лицензии. Ни одно учебное заведение не имеет права существовать без медицинской лицензии. И я приводил все это в порядок. А в Большом театре по сей день нет ничего. Когда весной Михаил Лобухин получил травму во время спектакля, он орал от боли в кулисе, его унесли со сцены, а кроме бабушки, которая прибежала с заморозкой – заморозка еще и не работала при этом, потому что была просрочена, ничего не было. И по сей день ничего, что касается здоровья артистов, ничего не сделано. Нет элементарно тренажерного зала полноценного, который должен быть.

Мало того, хочу всем напомнить, что мы двадцать лет не знаем, что с нашим Домом отдыха в Серебряном бору. Ведь этот Дом отдыха не просто так существовал. А вообще нам ли принадлежит эта земля, не перевел ли кто-то из руководителей ее кому-то? Это несколько гектаров земли, там был огромный Дом отдыха. Когда устал после спектакля, можно было поехать отдохнуть, прямо в Москве, на берегу Москвы-реки, там все было сделано очень хорошо. Под «реконструкцию» это все прикрыли и двадцать лет мы этого не видим. Где это все?

Все, что касается поликлиники, а я, как артист Большого театра, прикреплен к поликлинике Большого театра, я могу туда ходить, но туда страшно заходить; она находится рядом с Театром оперетты. Там лечиться нельзя, и все, кто туда ходят, только об этом и говорят.

Нужно провести инвентаризацию. В Большом театре много дач, квартир… Кто в этом живет, почему мы все время слышим, что этому не дают, этому негде жить. Почему? У нас недвижимости огромное количество.

Почему уже пятнадцать лет мастерские Большого театра в таком жутком виде, почему они не достроены, хотя стройка должна была закончиться, по-моему, пять лет назад.

Плюс еще юридические вещи. Коллективный договор семнадцатого года, который был составлен, который я читал и хохотал, потому что там огромное количество несоответствия федеральных законов с локальным актом. Но так как ни генеральный директор, ни его помощники просто элементарно ничего не понимают в Трудовом кодексе, они написали такое… Это неприлично, чтобы главный театр страны имел такой коллективный договор. А еще оплата труда…

Причем все, о чем я сейчас говорю, надо делать сразу. Когда я пришел в Академию, я тоже с этого начинал, и все начинал сразу. Я еще давно в одном интервью сказал, что Большой театр как огромный океанский лайнер, его нельзя резко остановить и развернуть, потому что есть инерция, все надо, к сожалению, делать на ходу.

Проблем очень много, юридических проблем безумно много, все, что касается авторского права. Мало того, нарушения прав потребителя. На последнем Совете Владимир Владимирович Путин очень правильно сказал, что как бы мы ни хотели избавиться от формулировки, что мы оказываем услуги, юридически мы не имеем права от этого избавиться, потому что тогда вступает в силу закон, а он юрист, и я это вам говорю тоже как юрист, это очень верная формулировка. И простите, права потребителя, то есть зрителей, очень сильно нарушаются, регулярно. Я хочу напомнить всем, что замена одного исполнителя в Большом театре влекла за собой ЧП. Сейчас первое, что делает руководство Большого театра, постоянно тасует составы, и это катастрофа. Вы представляете, человек тратит свои деньги, покупает, допустим, два билета по пятнадцать тысяч рублей, а это гигантская сумма, он идет, допустим, на артиста Иванова, приходит, а ему показывают артиста Петрова. Мало того, если вы попробуете сдать билет в Большом театре, вы столкнетесь с колоссальными проблемами.

Нарушается все. Потому это надо восстанавливать, и я, если честно, очень сильно этим обеспокоен, но больше всего меня беспокоит положение работников.

Слушайте, ну сколько можно кричать «Давай деньги», у вас такие бюджеты. Почему я со своим бюджетом спокойно платил зарплату и у меня никто не пострадал, почему вы платили такие чудовищные зарплаты? Почему артисты МХАТа, я преклоняюсь перед всеми этими ребятами, которые складывались для того, чтобы выплатить премии от себя работникам, которые действительно пострадали?.. Вы хоть видели, чтобы вышел хоть один директор театра, который получает гигантские деньги, и сказал: «Я отдаю свою зарплату в пользу работников, потому что мне не с чего платить премии, и я свою огромную зарплату отдаю»? Простите, никто такого не сказал, все только говорят «Дайте деньги».

Я разделяю горечь и переживания наших коллег в регионах, потому что я понимаю, что региональные театры действительно не имеют такие бюджеты. И вот Владимир Кехман много раз говорил о том, насколько бюджет Михайловского театра отличается от того же бюджета Большого театра. Гергиев много раз говорил, насколько бюджет Мариинского театра, который проводит гораздо больше спектаклей, отличается от бюджета Большого. И каждый раз, когда ты слышишь, что опять нет денег, и когда мне мои коллеги в пандемию писали, что они получили по 12 тысяч рублей…

Я был потрясен, что в «Спящей красавице», там же музыкальный руководитель сам себе ставит спектакли и все знают, какой у него гонорар, а тот же пианист, который в отличие от дирижера, просто машущего руками, пианист, который играет от начала до конца эту «Спящую красавицу» на прогоне, получает за это 2 тысячи рублей.

Понимаете? И это все надо приводить к общему знаменателю. Это то, с чем я столкнулся здесь, в Академии. Госпожа Дорофеева, которая до меня была ректором, увольняла всех каждый год, и заново набирала. Это было нарушение Трудового кодекса. А в Большом театре количество нарушений – я вам просто описать не могу. Мало того, я с этим столкнулся сам, когда был работником, потому я все это знаю изнутри.

Но еще хочу сказать такую вещь, что даже я размер катастрофы не подозреваю. Там гигантское количество имущества. Как оно оформлено, в каком оно сейчас состоянии? У нас же есть «пионерские лагеря», Дома отдыха, детские садики и так далее. Куда это все делось и в каком это состоянии? Это, конечно, надо все проверять и наводить порядок внутри самого театра.

Большой театр – это отражение ситуации в театральном бизнесе в мире вообще и в стране в частности. Маяковский очень правильно говорил, что театр – это не отображающая поверхность, это увеличительное стекло. К сожалению – это так.

Гость
Гость
Оцените автора
( Пока оценок нет )
СultVitamin
Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.