Евгений Михайлов: «Фамилия Скрябина во многих филармониях является табуированной»

Культ.Интервью
Известный пианист про любимых педагогов, про музыку, которую не хотят слышать на сцене концертных залов и про эксперимент в Новосибирске

26 сентября состоялось открытие сезона концертов Муниципального камерного оркестра «Блестящие смычки» под руководством заслуженного деятеля искусств РФ, профессора Марины Кузиной. В качестве приглашённого солиста выступил заслуженный артист РФ, профессор Казанской консерватории, пианист Евгений Михайлов. В программе вечера прозвучал фортепианный Квинтет №2 ля мажор Антонина Дворжака и струнный Квартет №3 ми бемоль минор Петра Чайковского. Концерт был необычен тем, что оба произведения были исполнены не тем составом, для которого были созданы, а в переложении для камерного оркестра.

Впрочем, любители концертов «Блестящих смычков» всегда готовы оценить смелые творческие эксперименты коллектива. Билеты были распроданы, и публика, несмотря на прохладу в помещении концертного зала «Энергия», согревалась теплотой дружественной атмосферы и энергетикой музыкантов.

Евгений Михайлов, принявший участие в концерте, преподаёт на кафедре специального фортепиано Казанской консерватории, которую в своё время закончил сам (класс профессора Э.В. Бурнашевой). Пианист является лауреатом множества конкурсов, среди которых победа в I Международном конкурсе пианистов имени А. Скрябина в Нижнем Новгороде и в I Международном конкурсе пианистов имени С. Рахманинова в Лос-Анджелесе (США).

Музыкант активно гастролирует по всему миру, принимает участие в фестивальных проектах, даёт мастер-классы, является членом жюри международных конкурсов. Евгений Михайлов выступает как с сольными программами, так и в сопровождении известных симфонических коллективов. С пианистом сотрудничали В. Ашкенази, М. Плетнев, М. Горенштейн, С. Сондецкис, В. Зива, В. Понькин, Н. Алексеев, Р. Мартынов, С. Скрипка и другие известные дирижеры.

Евгений Михайлов – признанный мастер исполнения произведений так называемой эпохи «серебряного века», сочинений Метнера, Скрябина и Рахманинова. Его концерты в Большом и Малом залах Московской консерватории, зале им.Чайковского в Москве, Большом зале филармонии в Санкт-Петербурге (среди которых уникальный цикл «Все сонаты Скрябина») стали давно традиционными.

Интервью с Евгением Михайловым состоялось в стенах Новосибирской государственной консерватории им. М.И. Глинки, с фортепианной кафедрой которой музыканта связывает тёплая творческая и профессиональная деятельность.

  • Евгений, изучая вашу биографию, я обратила внимание на тот факт, что вы из семьи потомственных музыкантов. Расскажите, пожалуйста, об этом подробнее.
  • Да, это действительно так. Вообще, по нашей семье ходит легенда, что мой прапрапра….дедушка служил в Императорском театре тромбонистом. Этот факт, к сожалению, не нашёл никакого подтверждения, так как родственники уже не могли восстановить всю историю по памяти. Тем не менее, то, что перед моими глазами есть абсолютно точно 4 поколения музыкантов — это правда. Мои бабушка играла на гобое, а дедушка был скрипачом, и они оба работали в оркестре. Мама с папой (так же, как и супруга, кстати) — дирижёры-хоровики по образованию. Я и мой брат — музыканты, а моя дочь закончила консерваторию как пианистка и работает по специальности. Таким образом, получается, что неофициально я в пятом-шестом поколении музыкант, а официально — в третьем.
  • Шансов выбрать другую профессию у вас и даже у вашей дочери, похоже, не было никакого…
  • Безнадёжно.
  • Иногда семьи музыкантов решают отдать ребёнка в медицину.
  • Дело в том, что в Казани, как и в Новосибирске, есть специальная музыкальная школа, и когда встает вопрос, к примеру, как у нас с ребёнком и детьми моих друзей, куда отдать учиться, то он сам собой разрешается — отправить, конечно, в это учебное заведение. Спецшкола является начальной ступенью в системе музыкальной профессиональной подготовки, где обучение начинается лет с пяти. В очень редких случаях ученики, закончившие «десятилетку», меняют свой путь и не становятся музыкантами.

Что касается меня, то мой родной город Ижевск, и там нет спецшколы и консерватории. Я закончил обычную музыкальную школу, там же музыкальное училище и приехал в Казань. Мои родители отправили меня учиться в 5 с половиной лет и поступили в то время мудро — не давили и не заставляли меня заниматься. В какой-то момент, им сказали, что я имею определённые музыкальные способности, но не хватает профессиональной подготовки, фортепианной школы. Меня перевели к другому педагогу, и тогда, пожалуй, началось моё становление, как пианиста. Самое интересное то, что в тот период моя любовь к музыке лишь усиливалась от года к году.

  • Какая атмосфера царила у вас дома? Старались ли родители развить у вас музыкальный кругозор? Какая музыка звучала из проигрывателя?
  • Как я уже сказал, мои родители практически не вмешивались в моё музыкальное образование, только в небольших периодах принимали в нём участие. Папа поначалу занимался со мной сольфеджио, так как имел свою собственную педагогическую систему обучения этому предмету, с мамой мы часто пели. Музыка в доме звучала самая разная: начиная от опер, заканчивая пластинками «Stars on 45», «The Beatles», «АВВА» и другими популярными в то время группами. Не бывает плохих стилей, бывает плохая музыка — эта естественная философия моих родителей, как я сейчас понимаю, была привита мне с детства.

Моя мама обожает до сих пор народную музыку, и она звучала у нас в самых разных формах: и в чистом жанре, и в переложениях, обработках. Папа увлекался джазом: много слушал и импровизировал сам. Это ненавязчиво формировало мой вкус, пристрастия. Всё моё обучение таким образом происходило естественным путём — легко, достаточно свободно, без внутренней семейной замкнутости и потери связи с внешним миром.

Думаю, что музыка является частью моего генетического кода. Даже, если бы всё случилось иначе, и я, предположим, выбрал другую профессию, то она всё равно бы меня настигла или я так или иначе имел бы к ней отношение.

  • Раз у вас так всё замечательно стало развиваться на пианистическом поприще, почему вы сразу не поехали в Москву после музыкального училища?
  • Тамара Ювенальевна Корепанова, педагог, к которому я пришёл в музыкальной школе в последний год обучения, занималась со мной и в музыкальном училище. Она успела за 4 года помочь мне наверстать то, что было упущено с пианистической точки зрения. После училища она посоветовала мне поступать в Казанскую консерваторию, в свою очередь, к своему педагогу — Эльфии Вафовне Бурнашевой, которая долгое время была заведующей кафедры специального фортепиано.

Таким образом было принято решение пойти, в какой-то степени, по пути наименьшего сопротивления, но в то же время оказаться в классе одного из ключевых педагогов Казанской консерватории, школа которой мне уже была близка и понятна. Поэтому я поехал в Казань, и хотя мой уровень как музыканта не был блестящим, мне всё же удалось оказаться в списке зачисленных в консерваторию.

  • Как вы считаете, кто сыграл главную роль в формировании вас как пианиста?
  • Значение этих двух прекрасных педагогов в моей жизни настолько велико, что я даже не могу выделить, кто больше на меня повлиял. Это как задать провокационный вопрос ребёнку — кого ты больше любишь: маму или папу? С Тамарой Ювенальевной, я смею надеяться, сохранились очень тесные, духовные отношения до сих пор, а с Эльфией Вафовной, которой, к сожалению, не стало в этом году, мы дружили. Она была невероятно для меня дорога как педагог и даже больше — как духовно близкий человек. И после окончания консерватории наше общение нисколько не уменьшилось, наоборот, оно стало более частым, зрелым и глубоким.
Евгений Михайлов: «Фамилия Скрябина во многих филармониях является табуированной»
Тамара Ювенальевна Корепанова

Она была мудрым собеседником, тонким психологом, другом и помощником. Те, кто с ней пересекался даже мимоходом, отмечали её интеллигентность, образованность и чуткость, как человека. Элисо Константиновна Вирсаладзе говорила, что Эльфия Вафовна «была выдающейся личностью», и она это поняла всего за несколько минут общения.

Эльфия Бурнашева никогда не стремилась получить широкую известность. Будучи от природы скромным человеком, она не старалась всеми силами продвигать своё имя, но тем не менее, можно твёрдо сказать, что это человек, создавший свою фортепианную школу не только в Казани, России, но и за рубежом.

Множество достойнейших учеников представляют её имя по всему миру, к примеру, Софья Гуляк, победитель и лауреат множества международных конкурсов, среди которых конкурс пианистов в Лидсе (Великобритания), где Софья была удостоена 1-й премии и Золотой медали принцессы Мэри. Она стала первой женщиной-победительницей за всю историю этого престижнейшего музыкального соревнования.

  • Тогда почему вы всё же поехали в Москву в аспирантуру?
  • Это всё было несколько иначе, чем выглядит со стороны. Дело в том, что в 1995 году случился 1 Международный конкурс им. А. Скрябина в Нижнем Новгороде. После победы моего педагога, так как это именно Эльфия Вафовна Бурнашева сделала со мной эту огромную программу, ко мне подошёл профессор Московской консерватории Михаил Воскресенский, который предложил учиться в его классе в аспирантуре. На что я ответил, что подумаю и посоветуюсь со своим педагогом.
  • Довольно дерзко ответили …
  • Для провинциала, наверное, да, вы правы. Тогда я вообще не отличался особой дипломатией. Я обсудил ситуацию с Эльфией Вафовной. Она, конечно, благословила меня на этот путь.

Надо сказать, что во время обучения в Москве она занималась со мной в разы больше, чем Михаил Сергеевич. Так случилось, что это время совпало с периодом активной педагогической деятельности Воскресенского в Японии. И поскольку я ещё до поступления в аспирантуру получил предложение взять класс на фортепианной кафедре в Казанской консерватории и на тот момент у меня уже была семья, то я фактически в Москву не поехал.

Евгений Михайлов: «Фамилия Скрябина во многих филармониях является табуированной»
Эльфия Вафовна Бурнашева

Моя жизнь после конкурса Скрябина изменилась. Я стал получать различные предложения выступлений, активно гастролировал. Первый концерт, который я дал сразу после конкурса, состоялся в Берлинской филармонии с Владимиром Ашкенази и Немецким симфоническим оркестром Берлина. Поэтому я не видел смысла переезжать в Москву, так как в принципе для меня в творческой карьере всё складывалось удачно.

  • Это прецедент, когда российский пианист, собирающий залы по всему миру, состоялся, не имея в послужном списке весомые и открывающие многие двери названия столичных музыкальных вузов.
  • Да, я один из немногих музыкантов в нашей стране, у кого за спиной не стоит Московская консерватория или Академия им. Гнесиных.
  • Вы признанный мастер исполнения музыки Александра Скрябина. Цикл всех сонат этого прекрасного композитора вы записали в студии и часто включаете в свой репертуар на концертах. К сожалению, произведения Скрябина не часто встретишь на афишах в последнее время. Как вам кажется, почему пианисты неохотно берутся за музыку русского романтика, творчество которого заслуживает самого пристального внимания?
  • Не совсем с вами согласен. Как раз его начали активно вспоминать. Думаю, это связано с тем, что в следующем году мы будем праздновать 150-летие Скрябина. В Москве, если не ошибаюсь, анонсированы концерты, где от лица трёх исполнителей будут звучать все фортепианные произведения Скрябина.

Среди молодых пианистов эта музыка тоже стала появляться в обновлённом виде. И это здорово, так как разрушились мои печальные предположения, что молодёжь может пойти по пути более востребованной и популярной фортепианной музыки.

Думаю, одной из причин отсутствия в репертуарах концертов произведений Скрябина является запрос менеджеров концертных залов и организаций. Администраторы, которые должны продать концерт, предлагают исполнить более, так сказать, «удобоваримую» публикой музыку. К огромному моему сожалению, во многих филармониях фамилия Скрябина является табуированной, как и, к примеру, Бартока, 3-ий концерт которого я предложил сыграть в одной из концертных организаций, но понял уже по дыханию собеседника в трубке, что совершил ошибку. Человек даже не знал, что делать с этим словом — «барток».

Музыка Александра Скрябина стоит особняком в истории конца XIX — начала ХХ века. К сожалению, композитор не вышел на тот уровень популярности, как его знаменитые современники-коллеги по цеху. Причин тому несколько: это сложность музыкального языка, особенно в позднем периоде его творчества; наследие автора представлено, в основном, произведениями, написанными для фортепиано, которых более 200, а оркестровых – всего 6.

Всё это совершенно незаслуженно ограничивает появление сочинений Скрябина в репертуаре, хотя зачастую ко мне после концерта подходят слушатели и говорят, что открыли для себя его музыку. Буквально на прошлой неделе я играл Скрябина для бразильской публики, не знающей его произведений. Реакция, смею вас заверить, была очень благожелательной.

  • Чем именно вам интересен Александр Скрябин? Почему в своё время вас, говоря на современном сленге, «зацепила» его музыка?
  • Миллион причин. Стоит вникнуть в этот мир, созданный им, и он уже не отпускает. И удивительно то, что это случается с каждым, будь то профессиональный исполнитель или слушатель-любитель.
Евгений Михайлов: «Фамилия Скрябина во многих филармониях является табуированной»
 Роксана Софроницкая — с Булатом Галеевым и Евгением Михайловым у входа в зал светомузыки «Прометей» (2001 г.)

Всё творчество Скрябина — это совершенный, самодостаточный, замкнутый микрокосмос. Композитора часто сравнивают с Шопеном, особенно в раннем периоде. Но если отбросить эту схожесть и проанализировать наследие Скрябина обособленно, то мы увидим, что музыкальный мир Александра Николаевича формировался лиричным, изысканным, нежным, ранимым, рафинированным и, возможно, превратился в нечто гармонически сложное и контрастное, но сохранил всю эту хрупкость. Глубина этого микрокосмоса, созданного им, бесконечна, и, чтобы постичь её, не хватит и жизни.

Чтобы понять значение Скрябина как музыканта лично для меня, могу сказать, что, если бы я больше ничего в своей жизни не играл, кроме его музыки, то мне этого уже было бы достаточно.

  • Общаетесь ли вы с потомками горячо вами любимого Александра Николаевича?
  • Да, конечно. Мы постоянно в контакте с теми, кто остался как в нашей стране, так и за рубежом. Внучка Скрябина — Роксана Коган — живёт в Сан-Франциско. Когда мы общались, я проводил некоторые параллели с её дедушкой.
  • Когда вы впервые посетили Новосибирск и как завязалась дружба с нашим городом?
  • В 2006 году в Новосибирске состоялся первый Международный конкурс пианистов памяти Веры Лотар-Шевченко (с 2012 года конкурс проводится в г. Екатеринбурге — прим. О.Г.), куда я был приглашён в состав жюри и трижды был в комиссии этого творческого состязания. В один из приездов мне довелось сыграть три концерта монографического Скрябинавсе сонаты и несколько миниатюр. Отдельно я хочу отметить кафедру специального фортепиано Новосибирской консерватории, с которой у меня, смею надеяться, сложились взаимные тёплые отношения и даже дружба. Это невероятно щедрые и тёплые люди, и я не знаю, связано ли это с местом силы или с особенностью сибиряков, но такое трогательное ко мне отношение я редко встречаю.

Позже по приглашению Новосибирского симфонического оркестра я приезжал уже как приглашённый солист для совместных концертов.

Блестящие смычки
Блестящие смычки
  • 26 сентября 2021 года вы исполнили вместе с муниципальным камерным оркестром «Блестящие смычки» фортепианный квинтет ля мажор Антонина Дворжака в переложении для камерного оркестра. Какие впечатления от коллектива и этого необычного эксперимента с составом?
  • Это замечательная провокация профессора Марины Александровны Кузиной. Познакомились с ней мы совсем недавно, и я получил предложение исполнить это произведение совместно. Этот квинтет Дворжака достаточно популярен на сцене, и это эксперимент в первую очередь для меня. Я как бы оказался между нескольких огней: во-первых, в моём репертуаре нет места для камерной музыки просто из-за нехватки времени; во-вторых, мне предстояло играть с новым для меня коллективом; в-третьих, исполнить нужно было в переложении для камерного оркестра и фортепиано; а в-четвертых, выйти на сцену с музыкой композитора, которого я никогда не играл.
  • Полная авантюра!
  • Именно, но все эти музыкальные проблемы, которыми я обвешался, как гирями, перевесила одна маленькая гирька — это любовь к самой музыке. Квинтет Дворжака ля мажор — одна из вершин камерной музыки, и это не только моё мнение. Это потрясающий опус, с которым я познакомился давно, и даже хотел сыграть, но меня останавливало отсутствие опыта камерного музицирования. Я принял приглашение Марины Александровны, так как мне приглянулась сама идея сыграть другим составом это произведение. Что касается моей неопытности в исполнении камерной музыки, то с камерным оркестром возникло ощущение смелости в большом коллективе. И с точки зрения ансамбля, наверное, играть несколько проще, но в то же время такой состав со сцены звучит ярче и красочнее. Мне кажется, что у нас всё получилось, и это счастливый случай для меня — «безопасный» вариант исполнения этого потрясающего сочинения.
  • После снятия полных ограничений в наши концертные залы хлынул поток изголодавшейся по музыкальному искусству публики. Пожалуй, я никогда не наблюдала таких безудержных и трогательных оваций, которыми зрители взрывали пространство и не хотели отпускать артистов со сцены. И это не касалось каких-то определённых музыкантов — всем были одинаково рады. Это и удивительно, и прекрасно одновременно. Вы почувствовали какое-то особенное отношение и энергетику от публики в последнее время?
  • Дело в том, что я как-то совсем на себе не испытал этой всеобщей остановки концертной деятельности. Когда объявили по всему миру 3 месяца локдауна, это несколько выбило из колеи, но уже летом я играл сольные концерты перед публикой, ранней осенью в Воронеже с оркестром и так далее. В тех местах, где я был, публика мне не показалась изголодавшейся. Везде был тёплый приём, но без ощущения открывшихся шлюзов.
  • Вы терпимы к публике? Нередко звучат во время исполнения музыканта звонки телефонов зрителей, которые не проверили свои аппараты и не переключили их в беззвучный режим. Аплодисменты, которые неисправимо появляются в многочастных произведениях, даже если со сцены предупредили, что хлопать не нужно. Этот список можно продолжать.
  • Один мой знакомый задал мне вопрос, которой поставил меня в тупик: «Для кого ты играешь на сцене? Если для публики, то для кого именно — профессионального музыканта или любителя? Ты хочешь быть понятым всеми или сам задать вопросы?» И я задумался. Потому что раньше мне казалось, что я исполняю для музыкантов, чтобы они оценили мой профессиональный уровень мастерства.

Я подумал и решил, что играю для себя. Это моя жизнь, удовольствие, критерии, которые я сам для себя устанавливаю, и решаю, что именно нужно продемонстрировать в музыке. Поэтому мне по большому счёту не важно, что происходит в зале — падают ли номерки, кашляет кто-то.

Своим студентам, особенно тем, кто излишне волнуется перед выходом на сцену, я часто советую прочесть контекстную музыкальному произведению литературу, историю создания музыкального произведения, изучить биографию композитора. Полезно провести параллели с другими видами искусств, например, живописью. Всё это помогает дополнить музыку смыслами, сделать исполнение глубже и тоньше, а также быть сосредоточенным и собранным на сцене.

В качестве примера я привожу им случай с великим Рихтером, когда на одном из его концертов сверху с диким грохотом упал огромный плафон с газовыми лампочками. Люстра пролетела буквально в сантиметре от его левой руки. Что делает Рихтер? Он ничего не замечает и продолжает играть. Насколько пианист был погружен в музыку, как в некий транс, что это его нисколько не сбило и никак не повлияло на его исполнение. И мне кажется, это то, к чему должен стремиться каждый музыкант.

  • Евгений, спасибо за откровенную беседу, и всегда ждём вас в Новосибирске!

Фото из личного архива Евгения Михайлова и открытых источников в интернете

Оксана Гайгерова
СultVitamin
Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.

  1. Наталия

    Потрясающее интервью! Спасибо автору,что раскрыли внутреннее богатство замечательного пианиста. В наше время превуалирующего «Я»скромность воспринимается как оазис. Жду новых интервью и открытия глубины души музыкантов самой высшей пробы.Пользуясь случаем,также благодарю «Музыкальное обознение» за беседу с невероятным Михаилом Лидским.Спасибо!

    Ответить
    1. Оксана Гайгерова автор

      Спасибо за добрые слова! Ждём Вас снова на нашем портале о культуре

      Ответить