Лауреат всероссийского и дипломант международного конкурсов Анна Гермизеева окончила Красноярский хореографический колледж (2008). Поступила на работу ведущей солисткой в балетную труппу Красноярского театра оперы и балета, в котором проработала с 2008 по 2012 год. С 2012 года – солистка Новосибирского театра оперы и балета. На сцене театра исполняет сольные и ведущие партии: Аврора («Спящая красавица» Чайковского), Жизель («Жизель» Адама), Жанна («Пламя Парижа» Асафьева), Редисочка («Чиполлино» Хачатуряна), Маша-принцесса («Щелкунчик» Чайковского), Китри («Дон Кихот» Минкуса), Сванильда («Коппелия» Делиба), Золушка («Золушка» Прокофьева), Джульетта («Ромео и Джульетта» Прокофьева), Эгина («Спартак» Хачатуряна), Гамзатти, Никия («Баядерка» Минкуса), Кармен («Кармен-сюита» Бизе – Щедрина), Анюта («Анюта» на муз. В. Гаврилина) и многие другие. С труппой театра гастролировала в Китае, Южной Корее, Индии, Венгрии.
Анна одна из самых ярких и технически безупречных балерин сегодняшней балетной сцены. Помимо классического балетного репертуара она участвовала в постановке балета Владимира Васильева «Анюта», в которой ей посчастливилось танцевать с самим Владимиром Васильевым. Несколько дней назад артистке удалось реализовать свою давнюю мечту: станцевать ведущую партию в балете «Тщетная предосторожность», а сейчас она надеется выйти в новой большой балетной премьере театра – спектакле «Тысяча и одна ночь», который, по ее признанию, она обожает. Уверен, вам будет интересно интервью, которое дала балерина нашему порталу.
– Анна, я вижу перед собой счастливого человека и мне хочется начать наш разговор не с балета, а с вашей семейной жизни. Откуда столько счастья?
– Все так, как должно быть. Все складывается правильно. Я пришла в жизненную точку расцвета. Пройдя через трудности и испытания.
– А у вас муж работает в театре?
– Да музыкант оркестра. Флейта пикколо.
– То есть он не из балета? Крепкий мужчина!
– Он спортивный.
– Не балетная семья, в этом есть свои резоны.
– Совершенно согласна. И это было вполне осознано сделано. Я не хочу иметь в труппе романов, я не из тех, кто влюбляется в партнеров, заводит интрижки. У меня есть работа, театр, я прихожу, честно работаю. Я выхожу из театра, и у меня есть своя жизнь, в которой мы не разговариваем о спектакле или о балете. Да, я показываю некоторые свои выступления сестре, друзьям, когда они приходят в гости, чаще после спектакля, в котором я танцевала. Мы все собираемся и иногда обсуждаем спектакль. А в обычной жизни мы обычные люди со своими проблемами, задачами. Бывает, обсуждаем просмотренный фильм.
– Вы смотрите кино вместе? Какие, если не секрет?
– Да. Последний фильм, который мы смотрели, – «Собачье сердце». Вообще разные фильмы смотрим. Нет такого, что смотрим только отечественные фильмы, потому что мы не признаем ничего заграничного, или только что-то модное. Мы ко всему готовы, всему открыты.
– А когда вы увидели своего будущего мужа, вы сразу поняли, что он будет вашим супругом?
– Все было не так мимолетно и спонтанно. Когда мы познакомились, был ноябрь, уже выпал снег, и у меня была фотосессия на улице, как бы балетная, но в платье небалетном. И между кадрами кто-то должен был подержать пуховик. Этим кто-то оказался мой будущий муж. Так мы узнали друг о друге. Ноябрь. А встречаться близко стали в июле, даже наступал август. Мы много общались, гуляли, ходили в кино. Было много случайностей. Как-то я шла домой и думала о том, что все далеко заходит. Я не знала, чего я хочу. Хочу ли я остаться здесь или попробовать себя в другом городе. Мне тогда было 22–23 года. Я должна была уезжать в Одессу. Там театр хороший, город мне очень нравится, климат мягче, море рядом. Очень красивый театр, и репертуар у них классический. И я перехожу дорогу, уже часов 7–8 вечера, а он едет на мотоцикле, останавливается на этом же перекрестке на красный свет. И я иду. Это было как в кино.
– Вернемся к балету. Где и как вы начинали свое обучение?
– До поступления в училище я занималась в балетной студии при омском музыкальном театре. С 8 до 14 лет.
– А дальше? Какой свой первый серьезный номер вы станцевали в училище, кто был вашим педагогом?
– Я не с первого класса училась, поступила в училище, в четвертый класс. Я пробовала и в Новосибирск, и в академию Вагановой. Но нигде не брали не с первого класса. Нам говорили: «Вам лучше переводом. Поступите в училище, потом из училища вы переведетесь». Там есть отборочные туры, которые в академии еще в августе, там ты делаешь урок классического танца. И там возрастная категория 14–15 лет, то есть это люди, которые на первый курс поступают из других училищ. Они отыскивают очень талантливых детей, которые из другого училища просто перейдут к ним. Чтобы выпустить одаренных детей, чтобы в академии были лучшие из лучших. В училище первым большим номером было трио «Океан и жемчужины», это большая сцена, выпускной концерт. Танцевала многое, но на выпускном было три номера, самый важный – па-де-де из балета «Дон Кихот».
И про педагогов очень хочется рассказать. Важный человек в моей жизни – это педагог, у которой я выпустилась: Лариса Борисовна Сычева. Народная артистка РФ, прима-балерина Красноярского театра оперы и балета. Лариса Борисовна училась в классе у Натальи Михайловны Дудинской. Она безумно в меня верила, много уделяла мне внимания. Мне очень нравилось с ней заниматься, до сих пор ее голос звучит в голове, помню все ее замечания. И запах ее духов тоже помню. Она меня очень поддержала. Я почти сразу стала первой ученицей в классе. Придя в театр, я ни дня не стояла в кордебалете, сразу ввелась в сольные партии. В ведущие – через год. Она настолько в меня верила, что мысль о переводе в академию больше не возникла.
– А какой первый номер у вас был в Красноярском театре оперы и балета им. Д. Хворостовского?
– В театре первый выход был в роли испанской куклы в балете «Щелкунчик». А первый ведущий спектакль случился на второй сезон работы 2 октября 2009 года, премьера балета «Анюта» Владимира Васильева на музыку Гаврилина. Мне посчастливилось работать с гранд-мастером и танцевать с ним.
– Расскажите, как вы попали в Новосибирск.
– Меня пригласил Игорь Анатольевич Зеленский. Я хотела в Театр Станиславского, в Москву. Не в плане театра, а как бы строить жизнь в столице. Он сказал, что я маленького роста, что здесь моя жизнь сложится лучше, чем там. Дело в том, что там большая конкуренция. В Театре Станиславского очень много хороших балерин. И они практически все высокие. А он стал мне давать роли, о которых я вообще не думала и не мечтала.
– Но вас в Красноярске все устраивало?
– Нет, ни в репертуаре, ни в финансовом отношении. Да и театры не сравнить. С позиции сегодняшнего дня я уверена, что лучшее, что случилось в моей жизни – переход в НОВАТ. Театр высокого уровня. У него такая величественная архитектура! Кроме того, он академический и федеральный. Репертуар здесь очень высокой пробы.
– А дискомфорта не испытывали, когда приехали сюда?
– Знаете, Игорь Анатольевич Зеленский – не последний человек в балете. Он очень важная персона. И он говорил мне, что я достойна здесь танцевать. Первый год не все гладко скалывалось. Мне поначалу надо было доказывать, что я достойна исполнять сольные и ведущие роли. И тут поддержка моего педагога Ларисы Николаевны (Лариса Николаевна Матюхина-Василевская – народная артистка России), ее вера и любовь меня всегда вели и давали силы.
– А как ваши родители отнеслись к тому, что вы пошли в балет, потом уехали в Новосибирск?
– Я их умоляла, они вообще не хотели. Я не знаю, чем они бы хотели, чтобы я занималась. Я поздно поступила в училище. Мама меня в десять лет спросила: «Аня, поедем поступать в училище?» Я сказала: «Нет, я хочу жить дома». Она говорит: «Да, давай жить дома». И прошляпили, я только в 14 лет поступила.
– А сейчас?
– Они спокойны, очень гордятся.
– То есть вы им доказали, что вы сейчас вершина их успеха?
– Наверное, да. Я просто не позволяю им говорить, что я самая лучшая.
– Вы после прихода в новосибирский театр становились год от года все лучше и лучше.
– Конечно. Мне вообще все легко дается (смеется).
– Сегодня ваш педагог – заслуженная артистка России Наталья Ершова?
– Да, сейчас я работаю с Натальей Ершовой. И это будто новая, увлекательная глава! У нас сложился потрясающий творческий диалог. Поначалу я смущалась, что она еще сама танцует, что какие-то роли мы делим. Но это все лишнее оказалось, мы были открыты и искренни друг перед другом. Я буквально боготворю ее, она удивительной красоты женщина, блестящая балерина и чуткий умный педагог!
– Когда вы пришли в театр, вы увидели репертуар. Что из того, что вы увидели и примерили на себя, реализовалось, а что не реализовалось?
– Реализовалось всё, даже больше. Я никогда не думала, что я станцую Эгину в «Спартаке». Я же Фригия. Эгина для меня до сих пор загадка. Почему так решили? В Михайловском театре я много работала с Жанной Исмаиловной Аюповой. Она очень много мне дала. Я не ее ученица, я просто приехал на неделю и уехала. А она относилась ко мне очень серьезно. Не получилось станцевать балеты Баланчина: «Серенада», “Who cares?”, «Аполлон» и «Чайковский па де де».Четыре одноактных балета. Они были в репертуаре до моего прихода, но потом их не стало, а очень хочется.
– А к кому из балерин вы относитесь с особенным уважением и трепетом?
– Скажем, «Щелкунчик» Григоровича. Я многое взяла от Екатерины Сергеевны Максимовой. Хотя многие балерины в этом спектакле мне нравятся. Анюта, пожалуй, тоже с нее. «Анюта» для меня вообще особенный спектакль. Я помню, что 25 июня была премьера, 26 июня – второй премьерный день. Я танцевала в премьерном дне студентку. И я танцевала с Владимиром Викторовичем Васильевым. Он делал со мной поддержки. А на следующий день мне исполнилось двадцать лет. Был банкет по случаю премьеры. И мое двадцатилетие. Он меня поздравлял, дарил мне журналы.
– Вам повезло работать с Ларисой Николаевной Матюхиной-Василевской?
– Да.
– Вы чем-то очень похожи.
– Напором, наверное. С тринадцатого года и вот по двадцать пятый, двенадцать лет. Для балета двенадцать лет – это больше, чем половина карьеры.
– Она была одной из самых технически грамотных балерин.
– Она научила дисциплине, честно репетировать. Я сейчас понимаю, что, если ты в зале не выкладываешь полностью, на сцене не будет ничего. Сцена все равно как бы что-то забирает, съедает, темп чуть спокойнее, чуть медленнее, свет, партнер, костюм тяжелее. А когда ты делаешь на сто пятьдесят процентов в зале, на сцене у тебя останется сто.
– А как вы видите своего сына? Будет он заниматься балетом или нет?
– Я бы не хотела. Я вижу, что он больше тяготеет к музыке. Мне не хотелось бы, чтобы мальчик был в этой сложной профессии. Ты не знаешь, как сложится твоя творческая жизнь. Для мужчины в 40–45 лет менять всё, остаться без профессии – очень сложный момент.
– А для себя вы сейчас что-то готовите на подстраховку?
– Да, я первокурсница педагогического университета. Уже две сессии сдала. Скоро будет практика. Но я больше человек, который бы преподавал в театре, чем в училище.
– Скажите, а есть что-то, что вы бы хотели сейчас реализовать из того, что уже есть в репертуаре, но вы в этом спектакле не заняты. Есть ли что-то, в чем вы боитесь признаться себе?
– Вообще, я себя так воспитала, что, если я что-то хотела, а вдруг это не осуществится, я буду просто несчастным человеком. Я благодарна за то, что у меня есть в театре, за то, что я танцую, я это люблю. И я уверена, что мой лучший спектакль у меня впереди. Хочу танцевать лучше и лучше то, что я уже танцую. Мне нескучно танцевать 150-й «Щелкунчик» или, не знаю, 130-й «Дон Кихот». Всегда есть к чему идти.
– Есть что-то, что вы не станцевали в театре?
– «Лебединое озеро», но у меня нет амбиции по поводу Лебедя. У меня была возможность станцевать в театре Рио-де-Жанейро. Там начались какие-то страшные вещи. В результате перестала существовать труппа. Года четыре театр был закрыт. Только сейчас они стали возрождаться. И как раз вот перед этим я должна была станцевать, я готовила. Но я не расстроюсь, если я никогда в жизни не станцую в «Лебедином озере».
– Вы знаете, раньше разделение было, когда одна балерина танцевала белого, а другая черного лебедя?
– Да, я могу станцевать черного. Но, если честно, по своей природе, я более спокойна. В новой редакции «Баядерки» я не танцую Никию, а в старой танцевала. Денис Владимирович Матвиенко говорил: «Я так удивлен твоим актом теней». Я даже не ожидала. Хотя он меня хорошо знал, он со мной репетировал. Мне легко даются медленные движения. Мне это по физике несложно. Поднимать ноги и медленно двигаться, думать о мягком сходе с пуант. Мне это доставляет удовольствие. Для меня гораздо сложнее донести переживания Эгины.
– А какую постановку вы хотели в театре, чтобы в ней станцевать?
– Сейчас это «Тысяча и одна ночь». Обожаю этот спектакль с детства. В Красноярске шел, очень люблю его и очень хочу в нем танцевать. Это потрясающий спектакль. Если будет «Тысяча и одна ночь» и мне дадут там станцевать, я буду счастлива.
– А кто из хореографов вам нравится?
– Джон Ноймайер очень нравится. То, как он относится к литературе, к русской литературе, «Анна Каренина». Он ее модернизировал потрясающе. Мне кажется, что такой современный спектакль и такое прочтение – это то, что надо. Мне нравится смотреть многие спектакли Бориса Эйфмана. Поражают его танцовщики. Они высокие, потрясающие, поддержки красивые. В них очень много драматизма. Он берет сложные, тяжелые произведения: «Преступление и наказание», «Братья Карамазовы». Мне нравится хореография Ролана Пети. У нас идет его «Собор Парижской Богоматери». Я ни разу в нем не танцевала. Когда его выпускали, я пять дней как вышла из декретного отпуска. И, кончено, была не в форме. Мне физически было тяжело выдержать постановочные. Три часа непрерывно, плюс полчаса разогрев. Это очень много. Сыну Мише четыре месяца. И на постановочных я не могла присутствовать. И, скажем так, я свой спектакль прошляпила. Когда это было возможно с хореографом. Я очень хотела бы станцевать Татьяну Ларину. Не знаю, в чьей хореографии была постановка, но она на меня произвела очень сильное впечатление. Эта героиня – умничка, молодец. Из женских героинь настоящая женщина, такая, как и должна быть. Сейчас я вся в «Тщетной предосторожности». Готовлюсь к своей премьере 4 апреля. Во втором акте есть потрясающая вариация: там в начале высокие прыжки. И я так счастлива быть здесь. Как будто на меня брызнули хорошими духами. Это большое счастье. Этот спектакль такой позитивный, такой потрясающий! Один из лучших балетов, который был поставлен за всю историю мирового балетного театра. Я смотрела фильм, в котором об этом балете говорит Марго Фонтейн и Рудольф Нуреев. Этот балет в России сильно недооценен. В нем бездна юмора. Можно разглядывать каждую деталь. Родина этого балета – Лондон, Ковент-Гарден. И это была моя первая заграничная поездка.
– То есть у вас все-таки сбылась мечта, в которой вы боялись сами себе признаться?
– Нет, я не боялась. Еще в училище у меня была запись исполнения Алины Кожокару с ее мужем Йоханом Кобборгом, кусочки из этого балета, около двух минут. Я это обожаю! Представляете, в школе ты это смотрел, потом поехал в Лондон и станцевал. Я понимаю, что это английское наследие. Для них этот балет – нечто очень трепетное и важное. И я танцую этот спектакль! Я танцевала в Красноярске «Тщетную предосторожность». Но там и музыка другая, и хореография. Но у нас классическая постановка сэра Аштона, и я буду в ней танцевать. У меня от этого мурашки бывают. Понимаете, я в зеркало вижу этот рисунок танца и хореографический текст. И у меня еще получается делать позировки, переходы, прыжки. Я просто думаю: «Спасибо! Спасибо Вселенной, спасибо нашему театру, что это есть!»
– Большое спасибо за то, что нашли время ответить на наши вопросы. Разговор был интересный, уверены, он даст ответы на множество вопросов ваших поклонников и любителей балета.
