О спектакле, который соединил миры. Рассказ главного балетмейстера Бурятского государственного академического театра оперы и балета Баярто Дамбаева.
– У нас вызывает большой интерес этот спектакль и постановщик Никита Дмитриевский. Балетмейстер, который ставил у Бориса Эйфмана, Ролана Пети, работал в труппе Килиана. Он, на мой взгляд, поставил прорывную вещь: совершенно новый по характеру спектакль, в котором есть и академическая классика, и контемпорари, и авангардный балет. А главное – буддийская философия и шаманизм, потрясающий свет. Насколько я понимаю, либретто написано известным писателем и драматургом, а музыка соединяет в себе симфонику, электронику и горловое пение. Как возникла эта идея? Я знаю, что вы три года готовились к 100-летнему юбилею Республики Бурятия. Как возникла идея пригласить именно Никиту?
– Могу рассказать последовательно. В 2020 году Республика перед театром поставила задачу: создать национальный балет, национальную оперу. И тогда нами был разработан и принят график проведения хореографической лаборатории. В нашем репертуаре есть «Красавица Ангара» Льва Книппера и Бау Ямпилова – наша визитная карточка 1959 года. Первыми хореографами были тогда еще молодые Игорь Моисеев, Заславский. И старшее поколение рассказывало, как ответственно они подошли к тому спектаклю: вместе с молодыми специалистами Бурятского научного центра балетмейстеры и композитор Лев Книппер ездили по улусам, районам, искали фольклор, этнос, танцы, пение, костюмы, легенды. Тогда была проделана огромная исследовательская работа. Мы создали художественный совет при театре – наши ветераны балета, педагоги, действующий художественный руководитель. Бросили клич: идет работа, отбор эскизов на новый национальный балет. Сначала выбрали либретто. Комиссия всё отсматривала, проверяла материалы. Потом был отбор композиторов по эскизам. Поступили заявки от хореографов – мы тоже провели фильтрацию. А потом уже соединяли композитора, либреттиста и балетмейстера. У нас было четыре эскиза по 15 минут. Мы всё отсмотрели. И проект Никиты Дмитриевского, его эскиз, безусловно, лидировал. Художественный совет принял решение: даем зеленый свет. Так зародился наш союз с Никитой, с Анастасией Дружининой – нашим молодым композитором, которая получила большой шанс поработать над таким проектом. Геннадий Тарасович Башкуев, писатель и драматург, стал автором либретто.
– Никита Дмитриевский мне говорил, что больше года занимался постановкой. Это очень долго. Не в каждом театре дали бы столько.
– А я скажу почему. У нас труппа классическая, небольшая. И мы понимали, какую задачу Никита будет ставить перед артистами по пластике, технике, образам. Поэтому приняли решение идти поэтапно, готовиться заранее. Я специально приглашал педагогов по контемпорари, чтобы хотя бы два-три раза в неделю занимались с артистами. Вот так мы готовились.
«Балет у нас всегда был»
– Исторически сложилось так, что опера вашего театра была лучше знакома новосибирцами, а о балете мы мало что знали. Можно маленький ликбез по этому вопросу?
– У балета в Бурятии хорошая история. У нас много народных артистов России, также мы гордимся нашей народной артисткой СССР Ларисой Петровной Сахьяновой. Татьяна Олеговна Кладничкина, народная артистка России, приезжала к нам в Бурятию еще молодой и исполняла «Жизель», «Лебединое озеро», «Дон Кихота». Балет у нас всегда был. Прорывной, как вы говорите, спектакль «Земля веры – Баргуджин-Тукум», на мой взгляд, удался. И мы внесли свою страницу в историю не только нашего балета. Почему? Потому что изначально ставилась задача создать национальный балет на тему легенд и эпоса. В древности здесь существовало государство Баргуджин-Тукум. Мы взяли у автора либретто Геннадия Тарасовича его историю, добавили легенду о Муу-Шубуун. «Муу» – плохой, «Шубуун» – птица. Это когда души обмануты, беспокойные, неупокоенные. Они тревожат молодых людей. Такая сцена органично вписалась в спектакль.
Шаманизм, буддизм и эволюция души
– Первый акт, я так понимаю, связан с шаманизмом?
– В первом акте у нас идет сцена тайлаган. Тайлаган – это открытие порталов: шаманская история, когда по сезонам открывают врата небес, делают камлание, разговаривают с предками и духами. В XVI–XVII веках в Бурятию официально пришел буддизм, хотя он был и раньше. Главный герой Тумэн – представитель иного мира, буддист, условно говоря, на ранг выше, более цивилизованный. Он прибывает на турнир, который устроила принцесса Айсухан. Турнир среди мужчин. Тумэн, безусловно, всех побеждает и забирает Айсухан в свой мир. Первый акт заканчивается дуэтом, когда он уводит ее. Шаманизм был до буддизма, и он есть сейчас. Шаманизм подразумевает, что я родился, у меня есть отец, отец отца – всё по крови, в этом мире, в этом теле. А буддизм более обширен: можно выйти из сансары полностью, душа может очиститься. Второй акт – более буддийский. Тумэн приводит Айсухан в свой мир. Там мы показываем пять стихий: железо, воду, воздух, огонь. И проникновение. Есть сцена, когда люди стоят друг напротив друга, а главные герои – впереди. Когда я впервые увидел этот эскиз, я сказал: «Очень хорошо, Никита». И объяснял своим артистам: постановщик показывает каждое перерождение Тумэна и Айсухан. Они каждый раз перерождались, каждый раз встречались. Потом есть понятие радуги. Это финальная сцена. В буддизме есть такое представление: когда человек уходит в нирвану, от него остаются только ногти и волосы. Он уходит на молекулярном уровне в радугу, в нирвану. Такая сцена тоже есть: они перерождаются и прощаются. Очень интересно, что слева направо идут люди: кто-то ползет, кто-то нет. А один – как становление всего по Дарвину. От червя произошли более сложные формы ДНК. Я артистам объясняю: вы идете по одному, потом по двое, потом более сложные формы, узоры. И это – эволюция человека. Вот такая история.
Колесо сансары и технические вызовы
– Скажите, у вас там есть колесо сансары. Как вы его вообще возите?
– Мы его разбираем. Конечно, разбираем.
– Сколько оно весит? Артисты не боятся под ним танцевать?
– Колесо весит 350–400 килограммов. Здесь, наверное, больше боялись мы сами, постановочная группа, рабочие сцены. Но мы усилили конструкцию специальными лебёдками, которые выдерживают много тонн, посадили на цепи, плюс страховочные ленты.
– Но оно того стоит. Производит огромное впечатление.
– Да. Первый акт у нас – это шалаш, как мы его называем. Олицетворение купола, юрты, шалаша. Такая история. А во втором акте – сансара. Технически сцена у нас еще не до конца подготовлена. Мы с Никитой мечтали, чтобы эта конструкция ушла на задник и нависла над зрителем. Чтобы зритель оказался как бы под этой сансарой. Но чуть-чуть не получилось.
Труппа, непривычное и доверие к современной пластике
– А сколько сейчас человек в труппе?
– Сейчас 57 человек.
– Не так уж и мало. Никита сказал, что сделал упор на современную пластику и что у ребят это хорошо получается.
– Он нас похвалил. Но поначалу были проблемы. Кто-то уже соприкасался с контемпорари, особенно солисты, корифеи. А кордебалет в целом – нет. Поначалу были сложности. Но мы через это, я считаю, стойко прошли. Хочу отметить ассистента постановщика, нашу прима-балерину народную артистку Республики Бурятии Евгению Цыренову, которая очень помогала и направляла.
– Для роста коллектива такая работа крайне полезна. Расширяет горизонты.
– Безусловно. Поначалу артистам было непривычно, особенно солистам. Но сейчас они танцуют как родное. Я иногда говорю им: «Помните, как вы в штыки воспринимали это? А сейчас уже купаетесь в этом. Видите, надо чуть-чуть доверять, ребята». Я это предвидел, и Никита, думаю, тоже.
О солистах и составах
– Расскажите немного о солистах. Какие составы приезжают в Новосибирск?
– Заглавную партию Айсухан исполняют Александра Богданова и Юлия Жамбалова. Юлия опытнее. Саша более юная, у нее принцесса более отрытая, иногда наивная. А Юлина Айсухан – вдумчивая, оценивающая. Из мужчин – Экер. Он тувинец, очень музыкальный, и как раз больше тянет к современной пластике. Он артист-корифей, в ведущей партии раньше не танцевал. Так получилось, что наш премьер травмировался, а нам нужно было выезжать в Москву, на сцену театра Станиславского. И мы вместе с Никитой и репетиторами решили попробовать Экера. И он хорош! Мужественный, с внутренним темпераментом. Где-то резкий, но может быть и мягким. А Эльдар Ванданов – наш премьер, классик, танцует больше в сольных партиях. Но он легко взял эту пластику, сразу вник, глубоко погрузился в образ. В дуэте он тоже очень силен.
Первые гастроли в Новосибирск
– Ребята ждут поездки в Новосибирск?
– Безусловно. Весь наш балет ждет. Потому что это история. Наш театр вообще впервые будет в Новосибирске на гастролях.
– Да еще на такой огромной сцене.
– Да, огромная сцена, огромный зал. Столица Сибири. Это прекрасная возможность для нашего театра, для артистов побывать на такой сцене, познакомиться с новой публикой.
– Что бы вы еще хотели сказать?
– В прошлом году мы впервые были на гастролях в Красноярском театре оперы и балета. И открылась феноменальная история. Наши аксакалы, народная артистка Татьяна Михайловна Муруева, были на закладке фундамента красноярского театра. Это 70-е годы: они ездили туда по комсомольской линии, выступали, танцевали. И я волновался: как в Красноярске примут «Баргуджин-Тукум»? Но после первого акта понял, что зритель абсолютно всё понял, всё воспринял. Нам потом много писали, слали видеосообщения в чаты. Так что зритель, я думаю, оценит. Кто-то поймет, кто-то погрузится. И через это познакомится с нашей бурятско-монгольской культурой, с нашей музыкой.
Спасибо большое вам за разговор!
На обложке главный балетмейстер Бурятского государственного академического театра оперы и балета Барто Дамбаев
