Каждый раз, дважды в год бывая в Москве, я не отказываю себе в особом празднике – посещении любимых театров. В их число входили Театр Виктюка, «Сатирикон» и Таганка. Особую радость мне доставляло то, что теперь практически на любой спектакль большинства театров, если, конечно, озаботиться заранее, можно найти билет. А ведь когда-то люди приходили за билетами на ту же Таганку с раскладушками. В то время в Москве существовали две конкурирующие организации, которые пристально следили, чтобы билеты на любимовские постановки не ушли к «чужим». В семидесятые годы у меня не было бы никаких шансов туда попасть. И ведь сейчас эта дикость, эта вопиющая несправедливость преподносятся как глоток свободы в удушающей атмосфере «застоя», как квинтэссенция романтики шестидесятников. Какая это романтика, какой это «ворованный воздух», когда билет на «Мастера и Маргариту» обменивался на кооперативную квартиру? Теперь, сидя в уютном кресле и выбирая билеты на премьеру на нужное мне число и даже приглянувшееся место в девятом ряду, я с улыбкой вспоминаю эту сомнительную страницу недавнего времени.
И вот сейчас вдруг оказалось, что моих любимых, хорошо знакомых театров больше нет. Театр Романа Виктюка уничтожен, растоптано даже его название. С Таганки ушёл Юрий Муравицкий, автор таких шедевров, как «Lё Тартюф. Комедия» и «Вишнёвый сад». В «Сатириконе» Константин Аркадьевич Райкин сам ставит до обидного мало.
Однако есть ещё порох в пороховницах, и остался в Москве театр, к встрече с которым стоит стремиться, за который можно переживать и радоваться, который можно по-настоящему любить. Некоторые театральные деятели считают этот театр «идеальной конструкцией», которую пятнадцать лет кропотливо собирает один человек. Что ж, им, профессионалам, виднее. Для меня этот театр стал удивительным миром, наиболее полно совпадающим с моими представлениями о человеке и культуре. Постойте, я ведь не назвал это место. А вы ещё сами не догадались? Это Государственный академический театр имени Евгения Вахтангова. И мне очень хочется поделиться с вами впечатлениями о недавней встрече с ним — впечатлениями о спектакле «Иосиф и его братья» по одной из главных книг ХХ века, роману-мифу Томаса Манна.
Нужен ли сейчас спектакль по этой книге? События, о которых идёт речь в романе, — библейская история, можно сказать, «иудейские древности», а сам роман написан почти столетие назад. Но в том-то и дело, что у Томаса Манна получилась поэма о человечестве, по сути, настоящее зеркало, в котором мы ясно видим важные для нас вопросы, видим вечное противостояние добра и зла, гуманизма и жестокости. Семейные драмы, ксенофобия, роль личности в истории, человеческий выбор и изначальная предопределённость судьбы, даже диалог религий и культур — вот далеко не полный перечень тем, поднимаемых и книгой, и спектаклем. Так что никаких сомнений по поводу необходимости и, может быть, даже неизбежности появления такой постановки возникать не должно: она не может не резонировать с современным зрителем, с современным мыслящим человеком.
Томас Манн писал своего «Иосифа» с «шутливой серьёзностью», а такой подход полностью соответствует вахтанговской традиции сочетать фантастический гротеск со всей неизведанной глубиной человеческой души, с бездонным колодцем истории. Спектакль-притча получился синтетическим: живая этническая музыка, яркие танцы, жестокие страсти, отстранённые пояснения «от автора» — всё на своём месте, всё выверено до мелочей. Мне очень хочется ввернуть здесь мой любимый «магический реализм», но всё это совершенно другое — это Вахтанговский театр, это мир с богатейшей историей, мир, живущий по своим законам.
В финале происходит воссоединение блудных сыновей с отцом — очень эмоциональной, сильнейшей мизансценой, отсылающей к известному полотну великого Рембрандта. Казалось бы, здесь должна завершиться история предательства, раскаяния и прощения. Но это ещё не точка в повествовании: мощным аккордом на Арбате звучит еврейская песня с текстом из Ветхого Завета. В эту минуту я пожалел, что, несмотря на свои паралингвистические способности, не знаю ни слова на иврите. И хотя 137-й псалом Давида совсем о другом, в этом потрясающем пении мне представились и дикий антисемитизм средневековой Европы, и ужасные погромы в России начала XX века, и одно из самых страшных преступлений против человечности — Холокост.
Вот такие, вкратце, мои впечатления от встречи с театром имени Евгения Вахтангова. Уверен, что спектакль «Иосиф и его братья» станет не просто успешным спектаклем отдельно взятого театра, а более того — одной из лучших российских театральных работ начала XXI века. Режиссёр Юрий Титов, приступая к постановке, хорошо осознавал, что обращение к вершинам мировой литературы — огромный риск. Но если в работу вложена душа и сердце большого коллектива, спектакль ждёт долгая жизнь.
Фото с сайта театра
