Алексей Борисович Франдетти — ученик Игоря Золотовицкого и Игоря Ясуловича, ставит музыкальные спектакли уже больше десяти лет. И как ставит: среди его наград одних только «Золотых масок» — четыре. В Новосибирске Франдетти поставил два спектакля: мюзикл «Кабаре» по отдалённым мотивам романа очень неоднозначного «одинокого мужчины» Кристофера Ишервуда «Прощай, Берлин» и вот теперь — «Великий Гэтсби» в театре «Красный факел». Но на этот раз поставил не мюзикл, не оперетту, а именно «музыкальный спектакль». Алексей Франдетти работает в «нелёгком лёгком жанре», он внимательно изучает текст, случается, сам и переводит.
Со своей стороны, новосибирский театр шёл к такой музыкальной постановке. Музыка всегда была заметной и сильной составляющей мира «Красного факела», особенно после того как два года назад музыкальную часть театра (не знаю, существовала ли она раньше) возглавил весёлый и мудрый Игорь Борисович Тюваев. Так что вместе «Красный факел» и Алексей Франдетти создали спектакль эмоциональный, музыкальный, яркий, праздничный и при этом не легковесный, а тонкий и очень умный.
Что примечательно, в основе работы лежит хорошая литература. Роман «Великий Гэтсби» — одна из главных американских книг и уж конечно лучшее произведение о «ревущих двадцатых», времени колоссальных, динамичных и бурных сдвигов буквально во всех областях жизни на Западе. Менялось всё и везде: в экономике, промышленности, строительстве, в культуре, даже в моде. На сцену вышло потерянное поколение — молодые люди, выжившие во время Первой мировой. О них много писали Ремарк и Хемингуэй, Олдингтон и Дос Пассос. И конечно же, Фрэнсис Скотт Фицджеральд. К потерянному поколению у него принадлежат и рассказчик Ник Каррауэй (Вадим Гусельников), и центральный персонаж романа Джей Гэтсби. Скорее всего, Фицджеральд имел в виду, что Гэтсби — великолепный, а не великий, просто в русских переводах укоренилось это — с оттенком иронии — слово «великий». Именно великолепным играет Гэтсби Никита Воробьёв. Загадочный нувориш живёт в волшебном немыслимом Нью-Йорке, мечтает о любви, о простом счастье быть с любимым человеком. Но его мечты разбиваются: все свои незаурядные способности и неукротимую энергию он попусту растратил в погоне за ложными целями — за богатством и не стоящей его женщиной. Непрерывный праздник жизни оборачивается трагедией.
Решётки и лестницы (художник-постановщик Анастасия Пугашкина), трансформируясь на протяжении всего спектакля, помогают нам представить самые разные образы Нью-Йорка. В финале круглосуточно пульсирующий мегаполис оказывается пустым, холодным и равнодушным. На прощание, которое организует Ник, не является никто из постоянных гостей Гэтсби; мёртвый он оказался никому не нужен. Неожиданно приезжает только отец (Сергей Новиков) — он не поёт, не танцует, но как он играет, какую растерянность, какое одиночество! Какого отвратительного, высокомерного и грубого здоровяка Тома сыграл Александр Поляков! А сколько боли в душе у механика Джорджа (Егор Овечкин)! Женщины-актрисы тоже, конечно, на высоте (а какие у них костюмы! Художникам Анастасии Пугашкиной и Екатерине Гутковской удалось скрупулёзно воссоздать время). Но всех затмевает Дива (актриса феноменального дарования Анастасия Плешкань), которая со своим джаз-бэндом не просто создаёт атмосферу, а принимает существенное участие в действии, структурируя его, расставляя и усиливая акценты.
Фицджеральд писал свой роман об американской мечте, о культе материального преуспевания, о рождающемся обществе потребления. Франдетти, как мне кажется, поставил спектакль немного о другом — о невозможности счастья и мимолётности, и хрупкости человеческого существования.
Звучат последние слова романа: «Гэтсби верил в зелёный огонёк, свет неимоверного будущего счастья, которое отодвигается с каждым годом. Пусть оно ускользнуло сегодня, но не беда — завтра мы побежим ещё быстрее, ещё дальше станем протягивать руки… и в одно прекрасное утро… Так мы и пытаемся плыть вперёд, борясь с течением, а оно всё сносит и сносит наши судёнышки обратно в прошлое…» Это ключевой момент и спектакля, и книги; он оказал огромное влияние на литературу, кинематограф и общественное сознание. И продолжает оказывать: не так давно Виктор Пелевин вспомнил эти слова в одном из своих романов. У историков литературы в запасе немыслимое количество объяснений такого финала, но мы с вами, как неисправимые оптимисты, выберем самое лучшее: несмотря на сопротивление судьбы, человек продолжает отчаянно бороться и двигаться вперёд, даже если прошлое постоянно тянет к себе.
У самого рассказчика могла быть счастливая жизнь с подтянутой, спортивной и очень выделяющейся на фоне всех остальных женщин Джордан (Татьяна Коровина), но что-то не срослось, и он остаётся в одиночестве. Ник уносит с собой пластинку. Вращающаяся пластинка изображена и на… занавесе. Да, уважаемый зритель, в этом спектакле присутствует занавес, пусть полупрозрачный, но он есть! В тексте романа присутствует даже выдуманная русская мелодия, но никаких пластинок нет. Что же символизирует пластинка в спектакле? Попробуем предположить. Понятно, что пластинка — носитель джазовой музыки, составляющей всю ткань спектакля. В некотором роде пластинка может служить метафорой искусственности мира Гэтсби. А то, что пластинка проигрывает одну и ту же мелодию, отражает повторяемость вечеринок и тщетность попыток вернуть прошлое, лишь подчёркивая разрыв между мечтой и реальностью. Мы выходим из зрительного зала и прощаемся с «веком джаза», в котором находились два с половиной часа.
Фото Юлии Губиной
