Российский национальный музей музыки открыл в своём филиале — Музее П.И. Чайковского в Москве — свой центральный проект этого года: выставку «Русская музыка. Особая миссия», посвящённую истории утверждения России в мировом музыкальном пространстве как страны великой культуры.
Попытки ограничить или вообще отменить русскую культуру в мире начались, как известно, четыре года назад. Однако эта абсурдная и жалкая затея никогда не сможет привести к полному исключению русского культурного наследия из мирового контекста. Слишком глубоко оно интегрировано в мировую культуру, и изъять его невозможно. Да и многие деятели всячески сопротивляются этому театру глупости. Министр культуры Италии Дарио Франческини, например, заявлял, что его страна не поддерживает действия, ограничивающие представление русских произведений. Бездумный отказ от всего русского приводит в том числе к финансовым потерям: падает качество репертуара, теряется аудитория. Тут, что называется, «подсчитали — прослезились». И наконец, не Западом единым дышит культурный мир: интерес ко всему русскому неуклонно будет расти в Китае, Африке, Азии, Латинской Америке.
На выставке ведётся последовательный рассказ о крупных достижениях отечественной музыки с 20-х годов XIX века и до нашего неспокойного времени. Эти двести лет сделали её значимой частью мировой музыкальной культуры.
«Сила русской музыки — в уникальном сочетании глубокой самобытности и открытости миру, неподдельной оригинальности и способности быть понятой слушателями разных стран», — отметил на открытии генеральный директор Музея музыки, заслуженный деятель искусств РФ, член Совета при Президенте Российской Федерации по культуре Михаил Брызгалов.
Символично, что выставка открылась в музее Петра Ильича Чайковского. Ведь для очень многих людей на нашей планете именно он является символом России. И надо сказать, является по полному праву.
«Я ещё не встречал человека, более меня влюблённого в матушку-Русь, — говорил Пётр Ильич. — Я страстно люблю русского человека, русскую речь, русский склад ума, русскую красоту лиц, русские обычаи… я русский в полнейшем смысле этого слова».
Научный куратор выставки, ведущий научный сотрудник отдела документов и личных архивов Музея музыки Александр Комаров разделил экспозицию на три раздела, соответствующие трём этапам долгого и трудного восхождения русской музыки.
Первый раздел — «Объект благосклонного внимания» (1820–1880-е годы). Первые попытки русской музыки заявить о себе за рубежом, контакты с зарубежной аудиторией — тогда ещё редкие и нерегулярные.
Второй раздел — «Утверждение национального престижа» (конец XIX — начало XX века). Системные и целенаправленные усилия музыкантов продемонстрировать миру искусство родной страны.
Третий раздел — «Новый полюс творческой силы» (XX век — наши дни). Признание русской музыки как мирового культурного явления через деятельность выдающихся отечественных музыкантов-исполнителей, чьи выступления за рубежом неизменно вызывали самый широкий резонанс.
Отдельное внимание уделено огромной работе по продвижению и популяризации музыкального наследия России, которую ведёт Российский национальный музей музыки. Партнёрами музея в организации выставки стали Российский институт истории искусств, Государственный музей изобразительных искусств имени А.С. Пушкина, Российская национальная библиотека и Благотворительный фонд поддержки музыкального искусства «Фонд Елены Образцовой».
Всего на выставке представлено более 170 экспонатов. Среди них — авторские рукописи Петра Чайковского, Сергея Рахманинова, Александра Скрябина и Дмитрия Шостаковича, мемориальные вещи великих музыкантов, уникальные нотные издания, редкие фотографии, программы и афиши исторических спектаклей и концертов.
Среди наиболее ярких экспонатов, обращающих на себя внимание:
- авторская рукопись композитора Дмитрия Бортнянского «Немецкая обедня»;
- программа концерта Михаила Глинки в Париже 1845 года;
- шкатулка, принадлежавшая композитору Алексею Львову, автору гимна «Боже, царя храни!»;
- почётный венок и диплом пианиста, основателя Московской консерватории Николая Рубинштейна за участие в музыкальной программе Всемирной выставки в Париже в 1878 году;
- авторские рукописи Первого фортепианного и Скрипичного концертов Петра Чайковского;
- эскизы художника Александра Головина к постановке балета Игоря Стравинского «Жар-птица» на «Русских сезонах» Сергея Дягилева в Париже;
- костюм оперной певицы Елены Образцовой для роли Графини в постановке оперы П.И. Чайковского «Пиковая дама» в Вашингтонской национальной опере в 2003 году.
Владимир Васильевич Стасов, выдающийся критик XIX века, идеолог и неутомимый пропагандист русского искусства, считал музыку человеческим языком, неразрывно связанным «с народом, с почвою этого народа, с его историческим развитием». То есть он говорил о глубинной связи русской музыки с нашим национальным духом. И как такое можно отменять, замалчивать?
«Сегодняшняя прочная репутация русской музыки в мировом искусстве отвергает все попытки её отмены», — заключил Михаил Аркадьевич Брызгалов.
Это тысячу раз так. И то, что Музей музыки поднимает сейчас этот вопрос, говорит об этом, — это не просто своевременно, а, как говорил классик творческого марксизма, архиважно.
Совсем скоро очень многие на той стороне будут делать вид, что ничего такого не делали и не говорили. Быстро забудутся дикие и нелепые антироссийские выходки Стинга, сэра Пола Маккартни и моих любимых Deep Purple. Но мы не должны забывать, как отменяли и запрещали Валерия Гергиева и Юрия Башмета, Сергея Полунина и Светлану Захарову, как закусившие удила безумцы пытались отменить наше достояние, наш генетический код, как пытались отменить нас.
