11 февраля 2026 года исполнилось бы 75 лет заслуженному художнику Российской Федерации Алле Цыбиковой. Осмысливая сейчас её наследие, мы понимаем, что имеем дело с истинным, ещё не до конца оценённым гением, чьё творчество – бесценный дар не только для бурятской, но и для всей отечественной культуры. В Новосибирском государственном художественном музее к этой дате открылась персональная выставка Аллы Цыбиковой «Райские яблочки».
Алла Цыбикова – уникальная фигура в искусстве Бурятии, художник, ставший первооткрывателем в соединении европейской и бурятской традиций. В её творчестве национальное наследие обрело новый, современный художественный язык, открывший путь для последующих поколений: Даши Намдакова, Жамсо Раднаева и Дмитрия Будажабэ.
Вся жизнь художницы (1951–1999) была тесно связана с родной землей, однако огранку ее талант получил в Московском институте им. В.И. Сурикова. Основой ее уникального, неповторимого стиля стало сочетание академической европейской школы с глубочайшим интересом к восточной мифопоэтике, архаике и символизму. После возвращения Аллы из столицы в Улан-Удэ ее мастерская стала не только местом жизни и работы, но и настоящим духовным центром, где рождались картины и гобелены, происходили дружеские встречи, часто звучала музыка.
Такая творческая атмосфера естественным образом рождала поле для экспериментов, которых у художницы было немало. Так, будучи молодой выпускницей, она неожиданно получила заказ на создание огромной фрески «На земле Гэсэра» (150 м2), а сразу после успешного ее завершения еще несколько заказов на росписи стен и оформление занавесов.
В своей мастерской Алла проводила кропотливую работу по перенесению рисунков в гобелены из конского волоса. Здесь же художница колдовала над холстами и так называемыми «дощечками» (акварельными работами по дереву), искала свои глубоко символичные образы и цветовые сочетания, своих «птичек». Действительно, одним из самых узнаваемых и личных образов в творчестве Аллы стала птица с человеческим лицом. Этот гибридный мифологический персонаж, в котором угадываются и славянская Сирин, и буддийская Гаруда, и возрождающийся Феникс, появляется он и в станковых работах, и в акварельных вариациях, и в бронзовой пластике. Для художницы этот образ стал существом, пришедшим из сна, символом связи души с тайными силами природы, носителем «ощущения волшебства» и даже перехода в иное измерение.
В области декоративно-прикладного искусства особое место занимает созданный Аллой для Бурятского театра кукол «Ульгер» театральный занавес. Эта работа – первооснова её поэтики: мифические птицы-существа, волны, облака и звёзды сплетаются в динамичную, удивительно тёплую по эмоциональному звучанию композицию, которая, при всей декоративности, обращается к самым простым и вечным человеческим чувствам.
Обращает на себя внимание представленная на выставке картина «Дарима» – воплощение тишины, ожидания и светлой торжественности. Изображённая на ней будущая мать, огонь ритуального светильника-зула в ее руках и струящийся по волосам водопад создают образ гармоничного единения человека с природными циклами, наполненный почти сакральным спокойствием. К теме материнства и детства Алла обращалась на протяжении всей своей жизни, в том числе и в своей последней работе, написанной всего за две недели до смерти – автопортрете с сыном. Эта работа подвела неожиданный итог в поисках Аллой своего авторского стиля – и по цветовому решению, и композиционно.
Отдельную главу в наследии Цыбиковой составляют гобелены из конского волоса, материала традиционного и долговечного. По воспоминаниям Аллы, преодолеть цветовые ограничения монохромной палитры и сопротивление жесткого материала было непросто, но со временем ей удалось создать эскизы и гобелены, впоследствии ставшие эталоном для этого вида искусства в Бурятии. Работы «Водопад», «Игра на флейте», триптих «Облачный край» демонстрируют её виртуозность декоративной стилизации, органично вырастающей из национального контекста.
Увлечение Аллы Цыбиковой бронзовой пластикой в 1990-е годы привело к рождению объёмных изображений её главного символа – птицы-девы. Представленные в залах статуэтки были отлиты мастером Дмитрием Будажабэ по пластилиновым моделям Аллы. Эти птицы-подсвечники несут в себе культовое звучание, сближающее их с буддийской пластикой. Именно такая реализация образа птицы с человеческим лицом стало квинтессенцией наработок автора в отношении бурятского духовного наследия, оставленного всем последующим поколениям.
Камерную область творчества Аллы составили акварели, написанные на небольших деревянных пластинах, как сама художница называла их, «дощечках». В этом любимом художницей интимном формате с легкостью оживают её ключевые мифологемы: мировая гора, флейтист, успокаивающий водную стихию, и, конечно, её задумчивые птицы. Фактура дерева здесь становилась частью изображения, усиливая ощущение дыхания природы. Алла не перекрывала рисунок древесины, а чутко следовала ему, подчеркивала придуманные природой изгибы, вплетая в них свой фантазийный сюжет. И в этом отношении к природе – тоже вся Алла.
Одна из особо привлекающих внимание работ – поздний автопортрет Аллы. Закрытые глаза, скорбная маска лица, тревожное небо создают ощущение глубокой рефлексии и отстранённого вслушивания в себя. «Автопортрет» 1995 года раскрывает внутренний драматизм позднего периода творчества. Как и многие другие работы 1990-х годов, он привносит во вселенную автора ноты тревоги, но не нарушает присущей ей общей гармонии. Размышления Аллы о месте человека в мире и об его отношении к миру, усложняясь от работы к работе, приобрели в конце концов свое финальное высказывание: человек вовсе не хозяин, а только гость здесь; он должен не пытаться перестраивать, а уметь жить в гармонии с миром; не властвовать над природой, а слушать и слышать. Вот точка, в которой сошлись восточная созерцательность и западная деятельность.
Алла Цыбикова по праву может быть названа «гением места» Бурятии. Её искусство, выросшее на родной почве, вышло за локальные рамки и стало явлением общероссийского и мирового значения. Поэтичность, цветовая гармония и философская глубина её работ сегодня, спустя 25 лет, говорят со зрителем на универсальном языке красоты и обязательно должны быть услышаны нами и нашими потомками.
