В Новосибирском государственном художественном музее продолжается выставка «Импрессионисты в Сибири» из собрания Государственного музея изобразительных искусств имени А.С. Пушкина. В экспозиции представлен огромный пласт живописного искусства от барбизонцев до Парижской школы. Сегодня мы начинаем цикл коротких заметок, рассказывающих о художниках, представленных на этой выставке, и начнем с Камиля Писсарро.
Непросто дать импрессионизму четкое и исчерпывающее определение, слишком многие и очень разные люди имели отношение к его появлению и развитию. Никаких программ и манифестов импрессионисты для нас не оставили. Но ведь что-то должно быть у них общее! Ближе всех к идеальной формулировке подошел выдающийся советский искусствовед Валерий Николаевич Прокофьев, крупнейший специалист по западноевропейскому искусству. Он предложил такое определение: «Импрессионизм – это в первую очередь достигшее невиданной утонченности искусство наблюдения реальной действительности». Вот именно это, совершенно новый взгляд на окружающий мир, объединяет и гребцов Ренуара, и кувшинки Моне, и балерин Дега, и бульвары Писсарро.
Импрессионизм, как течение в изобразительном искусстве активно просуществовал очень недолго. Если считать с первой выставки в 1874 году по последнюю, восьмую, в 1886 году, получается не так много, всего 12 лет. Но за это короткое время художники-импрессионисты совершили настоящий вселенский переворот в сознании как людей, занимающихся художественным творчеством, так и простых обывателей. После появления их полотен мир уже не мог оставаться прежним. Они задали вектор развития культуры на десятилетия вперед. Революция такого масштаба до этого никому не удавалась.
Жакоб Абраам Камиль Писсарро вместе с Клодом Моне стоял у самых истоков импрессионизма. Он единственный участвовал во всех восьми групповых выставках. Его можно смело назвать самым последовательным и самым верным направлению художником, даже несмотря на кратковременное увлечение пуантилизмом. Происхождения он был пролетарского, очень хорошо знал, что такое голод и нищета. Часто ему приходилось буквально выживать. А нужно было поднимать семерых детей, содержать мать и брата. Во время франко-прусской войны 1870 года оккупанты превратили его мастерскую в скотобойню, а полторы тысячи его холстов использовали как настил… Но Писсарро как никто другой мужественно переносил все тяготы и испытания. Добившись в конце жизни успеха и достатка, он не стал барином-сибаритом, а придерживался откровенно социалистических взглядов и даже финансировал анархистов.
В 1884 году Писсарро покупает крестьянский дом в маленькой деревушке Эраньи в 45 милях от Парижа. Этот дом станет его тихой пристанью на двадцать лет. Здесь он создаст большое число пейзажный работ, потрясающих разнообразием состояний природы. Он трудился в любое время года, в любое время суток, работал только на пленэре, по-другому не мог. Когда выйти из дома не позволяла погода или подводило здоровье, он писал, глядя в окно. Луг и большое ореховое дерево присутствуют на нескольких работах Писсарро. Но представленный на выставке «Импрессионисты в Сибири» небольшой деревенский пейзаж «Осеннее утро в Эраньи» бесспорно один из самых лучших, совершенных и проникновенных, созданных художником в этот период. В это же самое время, посещая Париж, мастер, опять же стоя у окна отеля, создает знаменитую серию, изображающую столичные бульвары. Для большинства любителей изобразительного искусства имя Камиля Писсарро неразрывно связано именно с этими картинами. Но «Осеннее утро» открывает нам совсем другого Писсарро, доверительного собеседника, мудреца и старейшину импрессионистического движения.
Позади была большая жизнь, полная трудностей. Он заработал колоссальный авторитет, и как художник, и как человек. Его собеседниками были выдающиеся художники, писатели и мыслители. Он стал творцом нового искусства, переломил отношение всего мира к себе и своим друзьям. Но сейчас его интересовал лишь так милый сердцу простой сельский ландшафт, луга, поля, огороды и сады, большое ореховое дерево, крестьяне с лошадками, угадывающийся где-то вдалеке белый дом под красной черепичной крышей. Камиль Писсарро был счастлив.
