Когда началась СВО, многих новосибирских журналистов взволновала тема, как обстоят дела с иностранными гражданами, которые работают или учатся в Новосибирске. Особенно этот интерес касался артистов новосибирской балетной труппы. Приходилось буквально отбиваться от желающих узнать, что и как происходит. Я пытался объяснить, что такие материалы могут вызвать ситуацию, при которой герои просто не смогут вернуться в Россию. Нельзя сказать, что сейчас все в корне изменилась, но японские девушки в новосибирское хореографическое училище вернулись и становятся героями репортажа газеты «Асахи», собственный корреспондент которой недавно уже во второй раз прилетел в Новосибирск для подготовки материалов о гражданах Японии, обучающихся мастерству балета или уже работающих в театре.
Герой нашего интервью ‒ Диего Эрнесто Кальдерон Армьен ‒ стоит немного в стороне от общей ситуации. При возвращении на Родину в 2022 году он, гражданин Панамы, уже тогда попросил руководство новосибирского театра не закрывать для него окно возможностей, а вскоре вернулся и приступил к работе. Надо сказать, что обаятельный атлетичный молодой танцовщик с эффектной пластикой, с выразительной фактурой и большими умными глазами привлекает к себе все более пристальное внимание. Несомненно, именно благодаря всем перечисленным качествам Диего прошел кастинг в нашумевший сериал «Балет» с участием многих известных артистов и сыграл в нем очень интересного персонажа.
Биография Диего нетипична для артиста балета. Начав заниматься балетом только в 16 лет, он с невероятным упорством наверстывает упущенное. В чем-то его история перекликается с биографией блестящего балетмейстера Олега Виноградова, который поступил в ленинградское хореографическое училище 15-летним подростком, но и он начал заниматься балетом в более раннем возрасте, чем Диего.
Самым же интересным для меня оказалось другое: по просьбе Ксении Белоусовой Диего поставил для нее хореографический номер «Август» на музыку Чайковского. Этот номер Ксения исполнила на третьем туре международного конкурса «Молодой балет мира» имени Юрия Григоровича и заняла там первое место. Шок! Занавес!
Получается, что наш театр и весь балетный мир в лице Диего Кальдерона получили нового молодого хореографа с невероятно пластичной современной хореографией, да и сам он красив, как античный бог.
Разговор с артистом о балете.
Расскажите, как вы из жаркой Панамы попали в Сибирь?
Географически далеко, но для меня оказалось близко, поскольку я из Панамы сначала приехал учиться в Московскую государственную академию хореографии. Учился там три года ‒ последние три курса. По окончании МГАХ начал работать у Вячеслава Гордеева в «Русском балете», потом уехал в Братиславу в Словацкий национальный театр, а потом меня пригласили солистом в Самару, где я проработал три с половиной года.
В театр имени Шостаковича?
Да, но тогда это был просто Самарский академический театр оперы и балета, а имя Шостаковича ему присвоили, когда я уже работал в Новосибирске, куда уехал после Самары. Поэтому в Сибирь я попал поэтапно (смеется).
Скажите, пожалуйста, каким образом ребенок из далекой небольшой Панамы вдруг узнает о классическом балете, который у него ассоциируется с Россией? И при этом вдруг он решает им заняться. Сколько вам было лет?
Когда я решил заняться балетом, мне было шестнадцать лет.
То есть до шестнадцати лет вы вообще не занимались балетом?
Балетом нет. Но я занимался танцами. Начал с традиционных танцев ‒ наших панамских, а затем были латиноамериканские ‒ сальса, меренге и так далее.
Да, но сейчас вы танцуете академический репертуар. Что же все-таки в 16 лет вас привело в балет?
Я всегда увлекался физической активностью, в детстве занимался спортивной гимнастикой, но не очень серьезно ‒ для себя. Но я любил танцевать и хотел танцевать. В школе танцевал в различных группах уличные танцы. Как-то попал в одну группу довольно профессиональную, но молодую. Там уже потребовалась техника, уже был джаз, контемпорари. Мне поставили условие, что для работы в группе нужно позаниматься балетом. Моя подруга, занимавшаяся балетом, позвала меня в студию, в которой обучали классическому балету. Мне было 16 лет, и я начал заниматься. Как я сейчас понимаю, в студии был очень хороший педагог. Так в мою жизнь вошел балет. И было это в Панама-Сити, откуда я родом.
Кто был тот педагог?
Карлос Диас. Он не профессионал, но в плане постановки сценического опыта дал мне очень много. В студии преподавала Раиса Гутьеррес ‒ бывшая прима-балерина, сама она училась в Италии и, по сути, воспитывала всех танцовщиков, которые работают в нашем театре в Панаме.
А что за театр?
Панамский национальный театр. Он небольшой: в труппе 25 танцовщиков, плюс еще стажеры.
Вернемся к вашему образованию.
Я занимался у Раисы Гутьеррес, но моя мама всегда говорила, что если я хочу заниматься танцами профессионально, то надо поехать в Европу. А папа всегда говорил, что надо качать мозги. И я как будто увидел в занятиях балетом возможность соединить воедино то, о чем говорили мои родители: танцевать в Европе и качать мозги, поскольку есть история театра, история балета. Плюс изучение анатомии, поскольку балет ‒ это большая физическая нагрузка. А сибирский холод мне даже нравится: нет жары, наконец-то.
А потом ‒ Москва с желанием поступить в Московскую академию хореографии?
Нет, сначала я поехал на летний шестинедельный балетный интенсив в Нью-Йорке при школе Большого театра. Профессиональные педагоги учили классике: классический урок, дуэтные танцы и характерные танцы. Я два года ездил в Нью- Йорк. Обучившись в первый раз, я понял, что у меня получается, вдохновился и поехал во второй раз с желанием показаться на предмет поступления в МГАХ. Педагогу классического танца Валерию Анисимову я задал вопрос: «Как можно попасть в академию?» Осмотрев меня с головы до ног, он сказал: «Тебе нужно очень много заниматься. Давай проверим тебя на этом курсе. Если будешь хорошо продвигаться, я постараюсь тебе помочь». В конце курса он сказал: «Да, я попробую. Все-таки ты ‒ человек с мозгами».
Вы без профессионального образования, с интенсивом за плечами, в выпускном возрасте, хотите поступить в МГАХ. Как вообще они смогли обойти существующие ограничения?
Я так думаю, что увидели мое трудолюбие, трудоспособность. Понятно, что у меня данных и школы не хватало, но заметили, что я активно включаю голову, стараюсь умно и упорно работать. Валерий Викторович отметил, что я за шесть недель далеко продвинулся.
То есть, по сути дела, за три года обучения в МГАХ вы стали профессиональным танцовщиком и попали к Гордееву. Что вы танцевали в «Русском балете»?
У меня был неаполитанский танец в «Лебедином озере», Барабаны в «Баядерке» ‒ классическая постановка. «Щелкунчик» ‒ вальс, кордебалетные вещи. Репертуар коллектива небольшой, ориентированный на гастроли по миру. На гастролях в Панаме я танцевал Шута в «Лебедином озере». На тот момент это была моя самая большая роль.
Далее Братислава. Почему именно туда?
Работа в труппе Гордеева была моей “первой пробой пера”. Постоянно гастролирующий коллектив стал для меня трамплином в репертуарный театр.
В Братиславе театр средний?
По уровню – да. Но сам театр неплохой, и там были очень хорошие танцовщики. Работая там, я получил приглашение от хореографа Юрия Петровича Бурлака в Самару, где его назначили руководителем труппы. Юрий Петрович восстанавливает балеты. Как раз относительно недавно он восстановил «Щелкунчика» по Мариусу Петипа поставленный им ранее в Берлине. Ему нужны были танцовщики, и он меня пригласил. Надо добавить, что в Самаре я имел возможность работать с хореографами, в первую очередь с Юрием Смекаловым. Он ввел меня в свой балет «Три маски короля» и тем замотивировал танцевать современную хореографию, а также на мой “хореографический лексикон” повлияла работа в постановке Максима Петрова «Фортепианный концерт».
После Самары возникает Новосибирск. Как случилось на этот раз?
Много работая, я почувствовал, что в профессиональном плане стал проседать, станцевал все, что мог станцевать. Захотелось в другую атмосферу, в большой театр, где можно реализовать поставленные самому себе цели. Поэтому я решил уехать оттуда. Хотя всё было хорошо.
Вы здесь просматривались?
Да, просматривался.
Вы сами решились или вас кто-то позвал?
Нет, я сам. Я поехал на просмотры в другие театры и приехал в Новосибирск в первый день работы руководителем балетной труппы Леонида Дмитриевича Сарафанова. Я был первым человеком, которого он просматривал. Он меня и взял.
А как с языком? Вы прекрасно говорите на русском. Можно сказать, на уровне носителя. И у вас вообще не слышно акцента.
Поначалу было трудно. Но я люблю языки. В то время говорил на английском и на португальском. Я очень общительный человек и старался, конечно, больше общаться с русскими, когда приехал. Поэтому так быстро выучил.
Как вы попали в нашумевший сериал «Балет», что он вам дал, какие вы вынесли ощущения со съемок?
Если не ошибаюсь, это был 21-й год. Я еще работал в театре в Самаре. Мне написали в Инстаграм, я сначала засомневался, стал разбираться. Запросил дополнительную информацию, мне ее предоставили. Оказалось, в сериале будут сниматься многие известные актеры. Узнав все это, я решил, что, конечно, надо соглашаться. Протянул время, и возникла забавная ситуация. Накануне дня просмотра у меня была Фея Карабос в «Спящей красавице». И для того, чтобы успеть на просмотр, назначенный на следующий день, мне нужно было по окончании спектакля ехать в аэропорт, не выходя на поклоны. Закончив танец, за кулисами я снял весь грим, парик, и поехал в аэропорт, чтобы успеть на рейс.
И как вам ощущения?
Ощущения классные. Это, конечно, не сцена театра, на камеру все по-другому. Понятно, что мы играем эмоциями.
Кто ваш герой?
Моего героя зовут Николас Гуэрра, если я не ошибаюсь, он француз латиноамериканского происхождения, который работает в главном театре России.
Они под вас это придумали или переделали?
В сериале за период съемок много чего переделывалось. Началась СВО, кто-то уехал. Изменилось кардинально почти все, но это пошло только на пользу фильму. Моя роль стала больше, выпуклей.
В фильме снимался Артем Пугачев. Вы с ним там познакомились?
Не совсем так. С Темой мы были давно знакомы и вот встретились на съемках фильма. Хотя до этого мы не знали, что снимаемся в одном проекте.
СВО началось в феврале 22-го года, многие вынуждены были уехать. Как я понял, вы выехали, потом вернулись?
Да, так и было. Я уехал с целью обязательно вернуться.
Солистка нашей труппы Ксения Белоусова недавно стала лауреатом международного конкурса «Молодой балет мира». Выяснилось, что вы помогали Ксении в подготовке к конкурсу, поставив для нее номер. Откуда у вас тяга к постановке?
Для этого надо вернуться в Панаму. Еще там я начал ставить первые номера. Можно сказать, что с того времени я увлечен постановкой номеров. Конечно, это не то же самое, что и балет. Потому что нужна техника, нужны знания, нужно понимание музыки. Но началось именно там. Я никогда не думал, что из меня может получиться какой-то выдающийся хореограф, но мне всегда нравилось именно ставить. Поэтому когда Ксения попросила, я очень обрадовался. А порекомендовал меня ей Владимир Савелькаев, для него я ставил номер на конкурс в Китае.
Что вы еще ставили?
В Самаре Юрий Петрович попросил поставить комедийный номер, когда у нас был вечер Штрауса. Мне дали полный карт-бланш: ставь, что хочешь. Сюжет был забавным ‒ охотник идет охотиться на лебедей, а в итоге лебеди охотятся на него. По сути, это была моя первая хореография в театре, потом номер для Ксении. Других пока не было.
Какой номер вы поставили с Ксенией?
Это был финальный тур. Если бы она не прошла до конца, то он не был бы показан. Ксения сама пришла с музыкой Чайковского «Времена года». Нам больше всего понравился август. Август – еще лето, но уже его конец, осень приближается. И уже тревога, что надо торопиться, доделывать все летние дела до того, как начнутся холода. Номер так и назвали «Август».
После победы Ксении с вашим номером, что вы ощутили?
Конечно, гордость.
То есть вы попробовали, вам понравилось, и мы должны быть готовы к тому, что вы начнете радовать нас новыми работами?
Да, но оно, простите за такую формулировку, “само лезет”: ты слушаешь музыку, и движения сами приходят.
А как ваши родители, переживают, что вы далеко?
Уже нет. Сначала, конечно, переживали. Сейчас уже все привыкли к тому, что я здесь.
А как часто вы их навещаете?
Не так часто, как хотелось бы. Раз в два года. Этим летом был.
Нет грусти от того, что все-таки не Панама?
В последнее время ‒ да. Потому что хочется быть с семьей. Всё-таки время идет.
Вы такой молодой, что страшно подумать.
Ну как молодой? Для балета не так уж я и молод, а для жизни – да, естественно.
Сколько вы еще сможете танцевать?
Зависит от того, насколько я себя буду хорошо беречь, скажем, так. Насколько мое тело позволит. Я просто занимаюсь своим здоровьем. Можно сказать, что сейчас я чувствую себя моложе, чем когда мне было двадцать четыре года. Я занимаюсь пилатесом, йогой, массажем, тело стало податливым. Тем более есть еще тренажерный зал, и я себя прекрасно чувствую.
А как вам русские девушки?
Красивые.
Хорошо, но вот вы преодолеете рубеж в сорок лет. Что дальше?
Были мысли пойти на преподавание балета или, может быть, бачаты. Но я, конечно, хочу продолжать именно свою творческую деятельность, связанную с балетом. У меня была мечта вернуться в Панаму и там работать. В Панаме очень много талантливых людей, одаренных. Очень податливые тела, очень способные, красивые люди. Балет можно продвигать. Тем более что есть люди, которые этим занимаются и хотят этим заниматься. Но нет школы, нет педагогов, нет академизма.
Сейчас вы откинули эту мысль?
Нет, не откинул, но появились другие идеи. Хочется не только преподаванием заниматься, но и творчеством. Хочется, чтобы наш балет стал известным не только в Панаме, но и во всей Латинской Америке.
То есть вы хотите антрепризой заниматься?
Можно, но только с хорошим качеством.
А ставить самому?
Ставить самому, конечно, интересно, но посмотрим, насколько ресурсов хватит.
А вы понимаете, что если вы решите заниматься антрепризой, вам придется остаться в России?
Почему?
Всегда лучше иметь предмет, который ты продвигаешь, рядом.
Согласен, связи хочется сохранить. Россия стала моим вторым домом. Хотя всё сложно. Панама для меня – первый дом, но когда я приезжаю туда сейчас, я себя уже не чувствую родным.
То есть в конечном итоге вы, вероятно, будете туда приезжать, чтобы родителей повидать. Вы к этому готовы?
Так и есть.
Что бы вы хотели станцевать?
Если брать сегодняшний репертуар театра, то это Ромео в «Радио и Джульетта» Клюга.
Современный балет вам ближе, чем чистая классика?
Чем чистая классика ‒ да. Также мне хотелось бы станцевать Квазимодо. Классный персонаж.
Неожиданный вопрос. Вы хорошо вяжете. Когда-то я видел за этим занятием артиста балета Сергея Басалаева. Для кого вы вяжете? Может быть, с целью развития мелкой моторики?
Я начал вязать для себя, просто сам научился на Ютубе. Сначала вязал просто крючком, начинал с простых кругов, потом уже пошли салфетки. Я их для бабушки вязал. Потом начал вязать шапки. И пошло дальше. Да, просто вяжу и дарю. Но уже есть заказы.
Наверное, от ваших поклонниц.
Спасибо за интересный разговор. Знаете, беседуя с вами, я понял, что при вашем старании и уме вы можете много достигнуть и как танцовщик, и как балетмейстер. Удачи и успехов!
Благодарю Марину Иванову за помощь в редактировании материала
