Ксения Белоусова – балерина непростой творческой судьбы. Травмы ее преследовали всякий раз, когда у нее начинала выстраиваться балетная карьера. И всякий раз приходилось начинать сначала. Ее упорству можно позавидовать. Имея прекрасные внешние данные, легкий прыжок, из-за травм она себя списывала. Готова была уйти из балета. Но любовь к выбранной профессии побеждала. И вот в 2025 году у нее получилось, потому что не могло не получиться: она станцевала одну из самых желанных женских балетных партий – Эгину в балете «Спартак» Юрия Григоровича. А до этого события в ее балетной биографии были партии Гамзатти в балете «Баядерка» и Медоры в балете «Корсар». Но успех приходит тогда, когда его не ждешь. Ксения приняла участие в Х Международном конкурсе артистов балета «Молодой балет мира», создателем которого был Юрий Григорович, и стала победителем. Надо сказать, что победа артистки – это важное событие для нашего театра. У нас были Дмитрий Симкин и Никита Ксенофонтов. У нас была Лариса Матюхина-Василевская, серебряная финалистка конкурса в Варне, и это было равно золоту, потому что первое место в тот год не было присуждено. Но чистого золота у артисток балета нашего театра не было. Я подчеркиваю: артисток театра, а не выпускников хореографического училища. Это достойная награда, прославляющая не только Ксению Белоусову, но и театр, которому она служит. Пожелаем ей удачи, а настойчивости ей не занимать!
Вашему вниманию предлагается интервью с Ксенией Белоусовой, в котором артистка рассказала о своем непростом пути к высокому результату.
– Я вас поздравляю с большим успехом. У меня такое ощущение, что для вас самой это было неожиданно.
– Большое спасибо! Да, немного. Я ехала не за победой, а просто…
– Сочи посмотреть?
–Да, в том числе. Смена обстановки иногда очень важна. Во-первых, вы правы: новый для меня красивый город. Во-вторых, смена рода деятельности: нет необходимости готовиться к очередному спектаклю. В ту неделю у меня их не было, я ничего не теряла. В-третьих, знакомство с новыми людьми, коллегами по цеху, а главное ‒ другой репертуар. Я исполняла монолог Мехмене Бану из балета «Легенда о любви» и целый ряд вариаций из балетов, которых либо нет в репертуаре нашего театра, либо они исполняются в другой редакции.
– Вы из Новосибирска?
– Нет, я родилась в Казахстане, затем мы переехали с семьей в Омск.
– А где вы начали заниматься балетом?
– Там же, где мы жили.
– В Омске или в Казахстане?
– Нет, в Казахстане я родилась, мы с мамой недолго там жили. Когда мне исполнилось три года, мы переехали в Омск, даже не в сам Омск, а в районный поселок Таврическое. Там я ходила в кружок самодеятельности. И мой педагог по хореографии Светлана Борисовна Бабичева, увидев у меня способности к балету, предложила поехать, показаться в Новосибирский хореографический колледж ‒ так в то время называлось Новосибирское хореографическое училище.
– А о каких способностях шла речь?
– Как оказалось, практически обо всех. Хорошая стопа (подъем), высокий легкий прыжок, координация и музыкальность. Растяжка (шаг), гибкость, неплохие пропорции конечностей. Все необходимые данные для балета были при мне, идти и заниматься танцами или гимнастикой.
– А вы вообще понимали, что такое балет?
– Конечно. Мне с детства нравились танцы. Я мечтала стать балериной, хотя мне предлагали пойти в большой спорт ‒ в художественную гимнастику.
– А была какая-то осведомленность, вы какие-то балеты видели?
– В Омске есть свой музыкальный театр, но я была далека от этого, не всегда была возможность его посещать. Балеты я смотрела, естественно, по телевизору, тогда еще интернета как-то такового не было.
– А когда впервые увидели балетный спектакль, что про себя подумали?
– Подумала, что хочу быть балериной. В кружке мы делали балетный станок, я это точно помню, изучали позиции ног и рук: плие, тандю, растяжки.
– А выходили на сцену?
– Да, танцевала. Была Антошкой в танце под знаменитую песню «Антошка». Мама рассказывала, что впервые она меня даже не узнала. Я была в парике под мальчика, танцевали одни девчонки, я была солисткой ‒ Антошкой. Это такое яркое воспоминание: считайте, одна из моих первых сольных партий. Было много концертов, даже конкурсы между домами культуры, на одном из них я исполняла «Русский танец» под знаменитую музыку П.И Чайковского в специально поставленной для меня хореографии. Заняла второе место, мне даже проигрыватель дисковый подарили. До сих пор у меня он есть! Потом мы поехали в Новосибирск поступать. Поступали около восьми девочек, и меня одну взяли с первого тура. Все, что другие должны были пройти за несколько дней, для меня уместилось в один, за который я прошла все вступительные туры. И я поступила в колледж.
– Сколько вам тогда было?
– Мне было десять лет.
– Вы поступили в училище и уехали из Омска?
– Да, мама со слезами меня отпускала. Она со мной не поехала, у меня еще есть младшая сестра. Очень благодарна маме за те жертвы, на которые она пошла ради моей мечты и стремлений, за огромную поддержку и веру в меня тогда и сейчас. После того, как я выпустилась, поступила на работу в наш театр, они переехали в Новосибирск.
– У кого вы учились?
– У Татьяны Николаевны Бирюковой, она вела нас от начала до выпуска.
– Она в вас видела чисто классическую балерину или характерную?
– Скорее классическую. Татьяна Николаевна меня готовила как ведущую балерину классического репертуара. Она говорила, что если все будет хорошо складываться, и везти в том числе, то для меня это прямая дорога.
– Вы помните, с чем вы первый раз вышли на сцену?
– Первая моя партия была в балете «Щелкунчик», еще в старом, в редакции Сергея Вихарева. Мы выходили в солдатиках. Одни девочки в костюмах солдатиков. Я была в первой линии. Помню, как это было ответственно и почетно!
– Как у вас складывалась танцевальная практика в училище?
– Я сейчас немножко теряюсь в этих воспоминаниях. Мы танцевали массовые номера, были заняты в номерах старших классов и курсов, танцевали вариации, па-де-де. Было нескучно! Я вместе с другими учащимися ездила на конкурсы. Моя профессиональная конкурсная жизнь началась в младшей группе, это был конкурс «Өрлеу» в Алматы, я там заняла третье место. Потом, через несколько лет, ездила еще раз, была дипломантом. И на выпуске ездила на конкурс «Русский балет», тоже была дипломантом. То есть конкурсная история у меня есть.
– А что вы готовили в училище для выпуска?
– Я танцевала главную партию в гран-па из балета «Пахита», а во втором отделении у меня была вариация из большого классического па Обера. Это и сейчас одна из моих любимых вариаций. Хотелось бы в театре ее исполнить, но уже в составе целого па-де-де. Может быть, когда-нибудь получится.
– Вас сразу взяли в театр?
– Сразу. Игорь Анатольевич Зеленский, руководитель балета в то время, сразу принял.
– И… замужество. Как долго вы протанцевали до того, как встретили своего избранника?
– Как-то особой цели у меня не было встретить избранника. Все, как обычно, получилось случайно.
– Очень важно для балерины, когда она выходит замуж, рожает первого ребенка, потом восстанавливается. Это все-таки пауза в ее карьере.
– В семнадцатом году мы встретились, в восемнадцатом поженились. В девятнадцатом у меня случилась травма ‒ усталостный маршевый перелом. Я готовила тогда партию Гамзатти, еще в старой постановке, но так ее и не станцевала. Был частичный разрыв связок на левой ноге. Месяц провела дома, затем сразу вышла. В театре состоялись премьеры «Лебединого озера», «Класс-концерта». Как только вышла, меня сразу ввели в премьеры. Дальше были гастроли: Большой театр, Венгрия, Севастополь, в Херсонес мы ездили. Везде я была в основном составе, несмотря на то, что болела нога. Потом мы вышли в новый сезон, ставились «Драгоценности». Я была в четверке солисток в «Бриллиантах». Перед премьерой был прогон, у меня нога невыносимо болела. Станцевала премьеру, как выяснилось с переломом. Ушла на девять месяцев долечивать. Она у меня просто не срасталась, не заживала. И там уже был разрыв связок. Два раза одно и то же. Через девять месяцев вышла, нога у меня все равно периодически болела. И я решила, что пора в декрет, муж поддержал инициативу.
– А не было желания закончить балетную карьеру?
– Очень часто приходят такие мысли, практически постоянно, много факторов влияет на их возникновение, но любовь к профессии пересиливает это желание. После рождения ребенка мне хотелось на сцену. Я видела, как кто-то что-то новое готовит, танцует, и мне прямо не терпелось. Я до года была с сыном в декрете, потом вышла на работу, но постепенно. Скажу честно, в форму входить было тяжело. Но вошла и как-то постепенно влилась в репертуар, пошли новые премьеры. Из премьер у меня все началось с Феи в «Золушке», потихонечку ее подготовили, потом Фею Сирени. И дальше вот так, стала дополнять свой сольный репертуар. Моя карьера очень медленно и неспешно развивается. Скажем так, путь у меня тернистый, нелегкий.
– В какие спектакли после выхода вы начали входить, а какие готовить уже просто как премьеру?
– Во-первых, я вышла ранее официального выхода на работу. До отпуска занималась сама, предупредила руководство, что сразу встать в строй не смогу, хотя меня очень хотели в трио одалисок поставить тут же. Но мне было тяжело. Болели ахиллы, колени, спина. Перерыв был очень большой. Почувствовав, что стало легче, я сама попросилась поставить меня в массу теней, сложную для артистов кордебалета партию. И на второй месяц после выхода станцевала Мирту, что было очень сложно. Думала, умру на сцене. Но ничего, справилась. И постепенно я свой репертуар вернула. Сольный, который танцевала. Вариации, которые танцевала.
– Какие ваши любимые?
– В «Дон Кихоте» очень люблю Повелительницу дриад, вставную вариацию. Вариации в трио теней из «Баядерки», вариацию Зимы в «Золушке» и саму партию Феи. Перечислять долго, люблю практически каждую свою партию. Выход на сцену – большое счастье.
– В каких постановках вы участвовали после выхода из декретного отпуска?
– Ставили «Кармен-сюиту», я готовила Рок и, в конце концов, станцевала эту партию. Из «Корсара» я станцевала премьеру трио одалисок, а потом уже и Медору. Эти партии я готовила одновременно.
– В начале этого года у вас было несколько знаковых вводов?
– В начале этого года, десятого января, у меня была премьера в партии Эгины в балете «Спартак». Практически каждый спектакль я ее танцевала, очень рада, что ставили меня. Это одна из моих самых любимых и долгожданных партий. Когда я из декрета вышла, станцевала Гамзатти, правда, уже в редакции Дуато. Это мои основные партии: Гамзатти, Медора и Эгина. Мирту, к сожалению, стала исполнять крайне редко.
– Расскажите о конкурсе. Как вообще такая идея к вам пришла принять в нем участие?
– В театре был период затишья. Во всяком случае, для меня. Я смотрела репертуар возле балетных залов, у нас там информационный стенд есть, и мне попался лист, в котором было написано: «…Юрий Николаевич Григорович». Первым делом я имя увидела. Интересно: международный конкурс балета, возраст ‒ до 28 лет включительно. И я решила: «Супер! Мне это надо». Сразу же определилась, что туда поеду, родные поддержали, педагог, руководитель тоже. Конечно, потом сомневалась, надо ли мне это, но все-таки решила, что терять нечего. И поехала. Готовила сначала партии с Натальей Анатольевной Ершовой, потом стала готовить с Татьяной Олеговной Кладничкиной. На первый тур выбрали прыжковую вариацию из Пахиты, технически сложную вариацию. И еще мою любимую Повелительницу дриад. Думала, что на первый тур нужно что-то, что зацепит, и притом стабильное в исполнении. Разбавить ‒ что-то новое и что-то стабильное старое. Во втором туре была Гамзатти в другой редакции, не как у нас в театре, и вариация из па Обера, опять же, разбавляла прыжковые партии более приземистыми техническими. А на третий тур у меня был мой любимый монолог Мехмене Бану, вариация Медоры из третьего акта «Корсара» и современный танец. Его мне ставил наш Диего Эрнесто Кальдерон Армьен.
– А на что вы рассчитывали, когда ехали?
– Честно говоря, я ни на что не рассчитывала. Я просто хотела как-то проявить себя для себя самой. Доказать себе, что я что-то еще значу, что-то могу и, может быть, кто-то это заметит и оценит. Мне хотелось пообщаться с уважаемыми, авторитетными людьми в сфере балета и культуры. Например, мне удалось поговорить с Мариной Леоновой, она дала мне дельные советы по монологу и сказала: «Вот тебе от Мехмене ‒ к Мехмене». Мне было очень приятно. Пообщалась с Маргаритой Парилла, в прошлом известной итальянской балериной, членом жюри. Она высказала мне свои пожелания и похвалила. Председатель жюри, представитель Турции, сказал Татьяне Олеговне Кладничкиной, что мне бы очень подошла хореография Мориса Бежара «Бакти». Потом я посмотрела, мне стало интересно. И я подумала: «Ничего себе, он представил меня еще в чем-то другом».
– А когда вы приехали, не было такого ощущения, что тут все такие талантливые, что я-то тут делаю?
– Нет, такого не было. Была ужасная сцена. Скользящий пол, весь в ямах и стыках. После первой репетиции я была в шоке. На всем валилась. Уклон пола был от ямы, а не к ней. Приходилось перестраивать свой корпус, чтобы не упасть и сделать все стабильно. Колоссальная работа.
– Какие ощущения у вас были после прохождения первого тура?
– Что могла бы показаться лучше. Когда я что-то станцую, у меня всегда такое ощущение.
– А когда вышли в финал, появился азарт, что надо первое место занимать?
– У меня не было мысли занимать первое место. У меня до сих пор пережатые икры, канифоль практически не помогала, я прямо цеплялась ногами, чтобы не упасть, не поскользнуться, чтобы ничего такого не произошло. Я Диего сказала, что буду танцевать в мягкой обуви. Он в номере поставил мелкую технику. В театре на пуантах было очень хорошо, а там я боялась упасть сразу. В общем, расслабление у меня появилось только на гала-концерте, я как-то отпустила ситуацию.
– А вот ощущение, что вы закончили выступать, ждете оценки. Как вот это было?
– Ожидание было волнительным. Я помню, когда нас позвали, мы встали, стоим, ждем. Сначала сказали про дуэты, затем объявили мужчин, а потом – женщины соло. Диплом назвали одну девочку, третье место назвали, второе, первое меня называют. Я была в шоке: такого я не ожидала. Потом полчаса одна гуляла по набережной, что бы немножко прийти в себя…
– Кому вы первому позвонили?
– Мужу и маме. Татьяна Олеговна там была.
– И что муж сказал?
– Сказал, что он во мне не сомневался. Почему-то никто во мне не сомневается, кроме меня самой. Мама мне сказала то же самое. Мои близкие и родные меня очень поддерживали.
– Гала-концерт был построен под вас, как вы считаете почему?
– Для гала выбрали мое исполнение монолога Мехмене, это творение Юрия Николаевича Григоровича. На самом деле я была одна из немногих, кто взял его произведение и исполнил. Очень мало людей брали вариации из его балетов… Ответственность была большая, но к гала я успокоилась и у меня все получилось.
– Скажите, а там вместе с вами параллельно Илья Милованов был, первым оказался в своей возрастной группе. Он недавно отлично показал себя в партии ослика Иа в премьере балета «Винни-Пух».
– Да, очень талантливый мальчик. Мне удалось посмотреть только гала-концерт. Не полностью, но краем глаза видела, как он танцевал вариацию «Чиполлино». Очень техничный мальчик, прекрасное вращение!
– Кого бы вы отметили из тех, кто принимал участие в конкурсе?
– Мне очень понравилась Анастасия Кузнецова. Очень академично танцевала. Красивые стопы, выучка. Немного по-школьному, но все очень чисто. Я очень удивилась, что ей дали только диплом. Из Марий Эл Софья Дмитриева третье место заняла в соло. Она очень мне понравилась. Второе место заняла Лиза Борулева. Она, кстати, у нас работала какой-то период, потом уволилась. Теперь она в краснодарском театре работает. Были очень крепкие мальчики: Денис Мазанов, Жуас Акыл. Все они из старшей группы, младшую не видела, так как у нас туры проходили раздельно.
– Что бы вы хотели танцевать и делать в ближайшее время? Может быть то, в чем вы боитесь даже себе признаться?
– Нет, все на виду, скрывать нечего, считаю, что партия Одетты‒Одиллии в балете «Лебединое озеро» могла бы быть в моем репертуаре. У меня есть целый прогон этого спектакля, но по каким-то причинам он у меня так и не состоялся. Так же как и Царь-девица в балете «Конек-Горбунок»: готовила, но почему-то прошел мимо меня. В мыслях у меня всегда были мечты станцевать балеты Юрия Николаевича Григоровича: «Каменный цветок» ‒ Хозяйка Медной горы, естественно, «Легенда о любви», Мехмене Бану ‒ это моя большая мечта. Мне нравится «Иван Грозный» ‒Анастасия, «Раймонда». Мне очень нравится Кармен из «Кармен-сюиты», я думаю, что у меня получилось бы создать свой характер-образ героини. Китри в «Дон Кихоте». Как говорится, мечтать не вредно. У каждого артиста свое амплуа, и, как мне кажется, эти спектакли мне могли бы подойти.
– На виду только «Лебединое озеро»?
– Нет, но, по крайней мере, этот спектакль у меня, можно сказать, готов. А про остальное я уже сказала. «Драгоценности» Баланчина ‒ «Бриллианты» могла бы станцевать, но у меня случилась травма. Диана Уайт, которая ставила этот балет, готовила меня на ведущую пару, но из-за травмы не состоялось. А потом спектакль быстро сняли. Очень бы хотелось, конечно. О чем я боюсь сказать? Да я ни о чем не боюсь сказать. Всегда говорю прямо. Я простой человек, и у меня нет завышенных представлений о себе.
– А какой балет вам ближе: классический или современный?
– Скажем так, что-то между классикой и неоклассикой.
