Выдающийся русский хореограф Юрий Николаевич Григорович (1927–2025) ушел из жизни 19 мая 2025 года в Москве и был похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве 27 мая 2025 года.
12 октября 2026 года в 13-00 на могиле хореографа будет открыт памятник работы скульптора Максима Михайловича Малашенко. Бронзовый монумент помещается рядом с захоронением жены хореографа, всемирно известной балерины звезды Большого театра России Наталии Игоревны Бессмертновой (1941–2008). В церемонии открытия примут участие артисты, хореографы, балетные педагоги, деятели музыкального театра, представители творческих организаций и художественного сообщества Москвы, Санкт-Петербурга, Новосибирска, представители СМИ.
Предварительная аккредитация не требуется, съемка разрешена.
Российский скульптор Максим Михайлович Малашенко (р. 1976, г. Мглин Брянской области). Член Московского союза художников (2006), педагог.
В 1994 г. окончил Брянское художественное училище, в 2003 г. – Московский государственный художественный институт имени В. И. Сурикова (мастерская М. В. Переяславца). В 2005 г. там же закончил аспирантуру и в 2009–2011 гг. исполнял обязанности декана факультета скульптуры. Стажировался в Творческих мастерских Российской академии художеств (руководитель В. Е. Цигаль). В 2015–2020 гг. работал в Студии военных художников имени М. Б. Грекова. С декабря 2020 г. руководитель секции скульптуры РОФ «Художественный Фонд».
Постоянный участник всероссийских, республиканских и молодежных выставок. Первая персональная выставка была организована в 2021 году в Смоленской области.
Выполнил более 100 работ лично и в соавторстве, среди которых:
памятник святым благоверным Петру и Февронии в селе Жайск Нижегородской области и г. Сурож Брянской области, памятник женам декабристов;
памятники Пржевальскому в Смоленске, металлургу Алексею Угарову в Старом Осколе, адмиралу Геннадию Невельскому в Южно-Сахалинске, герою Отечественной войны 1812 года князю Александру Чернышеву, Александру Чижевскому, русскому землепроходцу XVII века, основателю Иркутска Якову Похабову, актерам Леониду Филатову и Владимиру Зельдину, балерине Наталии Бессмертновой и другие монументальные работы.
Особого внимания заслуживают работы Малашенко, посвященные военной тематики, такие как памятник воину освободителю в Казани, памятники советским полководцам Коневу, Василевскому, Ватутину, Рокоссовскому в поселке Прохоровка; командующим армиями в Курской битве – Ротмистрову, Крюченкину, Жадову; входная группа на Прохоровском поле, бюсты военачальникам и героям Великой Отечественной войны.
Скульптор Максим Малашенко:
«Первое мое знакомство с Юрием Николаевичем Григоровичем произошло при обстоятельствах трагичных для него: умерла в 2008 году Наталия Бессмертнова, его жена и муза, он искал скульптора для памятника на Новодевичьем кладбище. Ему порекомендовали меня, тогда еще очень молодого человека. Мы встретились в мастерской Владимира Ефимовича Цигаля, началось общение, как-то само собой возникло понимание, которому не помешала значительная разница в возрасте. Я был свидетелем общения Цигаля и Григоровича, людей почти одного поколения, у них действительно было общее прошлое, с каким уважением они относились друг к другу.
Я был дома у Юрия Николаевича. Работа над памятником Бессмертновой постепенно продвигалась. Он принял мой замысел, который визуально опирался на ее легендарной образ Жизели. Такой она и запечатлена в камне, как бы преодолев его тяжесть и фактуру.
Я прекрасно понимал, кто передо мной, тем более, начал благодаря ему бывать в Большом театре, на его балетах «Щелкунчике», «Спартаке», «Ромео и Джульетте». Я видел живыми эти творения и до сих пор нахожусь под их влиянием. И, думаю, всегда буду. Поражал и масштаб замысла, и синтез средств, из каких складывается балет, и тончайшая эстетика всего, что было на сцене. И за всем виделась воля одного человека – Юрия Григоровича.
Наше общение продолжилось, что было для меня большой честью и радостью. Всегда деликатный, с юмором и иронией, но главное – глубокий и незаурядный, с нерушимыми жизненными убеждениями и принципами. Их часто принимали за тиранию или относили к сложному характеру. А это другое.
И вот Юрий Николаевич умер весной прошлого года. В дни прощания с ним я, конечно, думал в силу нашей профессии – кто запечатлеет теперь его образ, кто возьмется за этот труд. И через какое-то время раздался звонок от Николая Каратыгина – и он предложил эту работу мне. А я думал, про меня забыли.
Была зима, лежал снег, я ездил на Новодевичье, чтобы вспомнить место, где уже стоит моя работа – памятник Наталье Игоревне Бессмертновой. Смотрел, как можно вписать в маленькую площадку монумент брутальному Григоровичу. Решение пришло не сразу, рождались разные планировочные варианты.
Но основная трудность, конечно, портретное сходство и адекватность его облика, запечатленного в сотнях фотографий, кино и видеосъемках, печатных изданиях, как и в памяти современников. Эти источники важны для скульптора, но дело не решают. Он ускользал, не хватало в его уже готовом портрете неуловимой малости. Скульптура не сразу начинает жить своей жизнью. В какой-то момент – это всегда бывает неожиданно – я в мастерской обернулся на него, и он показался мне завершенным, обретшим свою новую жизнь.
Подключились к работе мои товарищи по цеху, которые стали в итоге соавторами памятника – Никита Мазаев и Роман Макаров. В нашем деле взгляд скульптора, его внутреннее видение должны сочетаться с взглядом профессионалов. Я приглашал своих коллег на совет – Алексея Благовестнова, Константина Кубышкин, он точно подстроил несколькими деталями фигуру. Даниил Колесников мой студент из Луганска приезжал в мастерскую и участвовал в лепке. Дима Божок сделал надпись на постаменте памятника.
В итоговом варианте, который всем пришелся по душе – наш герой сидит обращенный к Наталии Бессмертновой, и они как бы вступают в диалог. У обоих балетные позы, без слов выражающие их чувства друг к другу и к балету – делу всей их жизни. Собственно такими они нам всем и запомнились.
Сдача готовой работы у меня в мастерской, где собрались соратники Григоровича, артисты, искусствоведы, педагоги закончилась аплодисментами присутствующих, и это было впервые в моей жизни.
Уже после отливки в Смоленске я познакомился с Марией Игоревной Третьяковой – потрясающий мастер из Санкт-Петербурга. В тот момент я приступил к тонировке зеленой итальянской бронзы, и результат меня несколько озадачил, будто памятник меняется не в лучшую сторону, не принимает дополнительного коричневого тона. Тут она меня и остановила – не надо сейчас, поставь в открытое пространство и станет ясно, нужно ли вообще это делать…
Теперь Юрий Николаевич, наверное, станет моим ангелом хранителем. Я знаю, что он не был ангелом в жизни в принятом значении слова, но хранителем точно был – и балетного наследия, и своей любимой труппы, которую воспитал и равной которой мир не знал. Я думаю, эта моя работа над памятником ему нас духовно сблизила. И я тоже в какой-то мере осенен его волей и духом.»
