Николай Шипилов: «И любимую игрушку – пачку крепких сигарет»

Перелистывал книгу «Гнездо поэтов» из «Библиотеки сибирской литературы». Увидел небольшую подборку стихов Николая Шипилова и стал перечитывать знакомые строчки. Что-то вдруг вспомнилось. Начало восьмидесятых, в новосибирском отделении союза писателей (еще на первом этаже на улице Каменской) обком комсомола и писательская организация проводили семинар молодых писателей. Приехали гости из Москвы. Работали, разбирали произведения начинающих писателей. Я примостился в углу. В дверь заглянула дежурная на входе и поманила меня. Вышел. «Там кого-нибудь из организаторов спрашивает странный человек». Пошел на вход. В дверях стоял небольшого роста, усатый, потрепанный жизнью человек в заношенной куртке. Я подошел, он протянул руку, я ее пожал. Ладонь была небольшая, шершавая и крепкая.

«Я тут свои рассказы принес. Как бы передать?» Дежурная вмешалась: «Я ему говорю, что работы принимали заранее и сейчас их и передать-то некому». «Как вас зовут?» – спрашиваю. «Николай я, Шипилов», – говорит он, протягивая мне общую тетрадку. Неожиданно для себя я ее взял. Спросил его номер телефона. Пообещал попробовать попросить кого-то из москвичей посмотреть. С тем он и ушел.

По окончании семинара я подошел к руководителю (помню, там был «Наш современник» и практически все известные публицисты-почвенники) и спросил, есть ли возможность почитать эти рассказы. Он взял, ничего не обещая.

Следующий день семинара был посвящен исключительно разбору (совершенно восхищенному) рассказов Николая. Автора пришлось находить по телефону и срочно приглашать в Союз писателей. В буквальном и переносном смысле.

Уже поздно вечером в гостинице мы собрались у кого-то из москвичей в номере и слушали, как Николай поет. Кто-то из ценителей сделал запись, которую переписал, а через какое-то время утерял. Но уже тогда мне очень запомнилось стихотворение «Ванька Жуков» и его концовка:

А мне сейчас бы рюмку чаю…

Или лучше – водки кружку

И любимую игрушку –

Пачку крепких сигарет.

Сложно как-то у Николая складывалась жизнь. Вскоре трагически погибла его вторая супруга, а его самого едва выходили медики. Но литературная стезя задалась. Вскоре он мне подарил свою первую книжку, после уехал в Москву, женился в третий раз, у него родились двое детей. Активно участвовал в жизни писательской организации России, был ее секретарем.

Неожиданно для меня Николай активно включился в политическую жизнь страны и накануне развала СССР стал подписантом знаменитого в то время «Письма писателей России» (1988). Вместе с ним письмо подписали Валентин Распутин, Василий Белов, Владимир Солоухин, Юрий Бондарев, редакции и авторы журналов «Наш современник», «Москва», «Молодая гвардия», а также газет «Литературная Россия» и «Московский литератор».

Документ гласил: «Под знаменами объявленной «демократизации», строительства «правового государства», под лозунгами борьбы с «фашизмом и расизмом» в нашей стране разнуздались силы общественной дестабилизации, на передний край идеологической перестройки выдвинулись преемники откровенного расизма. Их прибежище – многомиллионные по тиражам центральные периодические издания, теле- и радиоканалы, вещающие на всю страну. Происходит беспримерная во всей истории человечества массированная травля, шельмование и преследование представителей коренного населения страны. <…>. Тенденциозные, полные национальной нетерпимости, высокомерия и ненависти публикации «Огонька», «Советской культуры», «Комсомольской правды», «Книжного обозрения», «Московских новостей», «Известий», журналов «Октябрь», «Юность», «Знамя» и др. вынуждают заключить, что пасынком нынешней «революционной перестройки» является в первую очередь русский народ. <…>. Люди русского происхождения – ежедневно, без каких-либо объективных оснований именуются в прессе «фашистами» и «расистами» …».

По мнению авторов тогда: «Русофобия в средствах массовой информации СССР сегодня догнала и перегнала зарубежную, заокеанскую антирусскую пропаганду. <…>. Русский человек сплошь и рядом нарекается «великодержавным шовинистом», угрожающим другим нациям и народам. Для этого лживо, глумливо переписывается история России, так, что защита Отечества, святая героика русского патриотического чувства, трактуется как «генетическая» агрессивность, самодовлеющий милитаризм. <…>. «Прогрессивная» пресса, в том числе и органы ЦК КПСС, насаждает кощунственное понятие «русского фашизма» …».

Согласно авторам письма, эта мысль внедряется, чтобы отвлечь внимание народа от внешних угроз, оправдать разрушение Советской Армии, дезавуировать победу СССР в Великой Отечественной войне, а также подтолкнуть граждан к «переосмыслению, упразднению как события и состава преступления такой реальности, как измена Родине, сотрудничество с иностранными фирмами и правительствами на основе предательства государственных интересов нашей страны». В общем и целом, как утверждалось в документе, усердно внедряемый фантом «русского фашизма» был призван «внушить самим русским комплекс вины, усугубить их ощущение национальной приниженности, подорвать до конца их национальное самосознание, поставить под сомнение русское чувство патриотизма в любом из его проявлений».

Письмо требовало «положить конец антирусской, антироссийской кампании в печати, на радио и телевидении». Заканчивалось оно следующими словами: «Всегда помните о национальном достоинстве великороссов, завещанном нам нашими славными предками, тысячелетней историей России; ежедневно помните, что мы, русские, – высокоталантливый, геройски отважный, знающий радость осмысленного, созидательного труда, могучий духом народ. Что «русский характер», «русское сердце», бескорыстная русская преданность истине, русское чувство справедливости, сострадания, правды, наконец неистребимый, беззаветный русский патриотизм — всё это никогда и никем не может быть изъято из сокровищницы человеческого духа».

Ох уж и скандал тогда поднялся! И закономерно, что в 1993 году Николай выступал в защиту Конституции у Дома Советов.

Вам все описанное ничего не напоминает?

А закончить эту маленькую прогулку в историю я все-таки хочу полюбившимся мне стихотворением Николая Шипилова, которое я услышал в его исполнении под гитару, глядя в темноту на огни вокзала Новосибирск-Главный. И только дым сигарет и голос Николая:

Друг мой, Ванька, Ванька Жуков,

Мне сегодня грустно, жутко…

Даже некому не в шутку

Написать десяток фраз.

Я не знаю, что случилось –

Жизнь, как «мессер» задымилась…

Сделай Божецкую милость –

Приезжай ко мне сейчас.

Я куплю крючок и лески,

Леденцы и в цирк билеты,

Золоченые орехи

И зеленый сундучок.

Мы поедем по железке

На другой конец планеты,

И на прошлые огрехи

Плюнем мы через плечо.

Пусть придут из райсобеса

Секретарь и участковый –

Где же им понять повесам,

Чудакам городовым:

Пусть я не имею веса,

Пусть я в жизни бестолковый,

Но тебя не дам в обиду

Я ни мертвым, ни живым.

А пока – писать кончаю,

До свиданья, друг Ванюшка.

Я ночую у подружки,

Ей мешает верхний свет.

А мне сейчас бы рюмку чаю…

Или лучше – водки кружку

И любимую игрушку –

Пачку крепких сигарет.

В сентябре 2006 года в возрасте 59 лет Николай скончался.