12 сентября – день рождения великого польского писателя Станислава Лема. Уже 104 года со дня рождения. Так получилось, что с его творчеством я знаком минимально, он прошел мимо меня. Станислава Лема я не прочитал и теперь, скорее всего, уже и не прочитаю. Жаль, конечно, но что поделаешь? В советское время издания фантастики было найти сами знаете как, а в 1990-е годы стало совсем не до научной фантастики. Теперь же этой фантастики ну просто завались, читай – не хочу, но в список произведений, которые я обязательно хочу успеть прочитать, Лем не входит. Поэтому я буду говорить сегодня не о книгах (хотя это был бы интересный опыт псевдорецензий, рассказывать о непрочитанных книгах), а о некоторых фактах его биографии.
Я вспоминаю серию домашних фотографий Лема 1960-х годов. Очень мягкий на вид человек в очках, в теплой вязаной кофте сидит за печатной машинкой, рядом талисман – игрушечный космонавт, его окружают любимые книги, обстановка уютная и самая мирная. Очень сложно представить, что этот загадочно улыбающийся человек чудом уцелел во Львовском Холокосте, что ему пришлось и участвовать в уборке трупов с улиц, и долгое время скрываться. Никогда за свою долгую жизнь он не возвращался во Львов, из-за цензуры в социалистической Польше не мог прямо говорить о нацистских преступлениях, но его страшные впечатления разбросаны по текстам: например, родной город, от которого не осталось камня на камне в «Возвращении со звезд». А один из известных лемологов (так называют специалистов по изучению громадного творческого наследия Станислава Лема) утверждает, что в «Одиннадцатом путешествии Ийона Тихого» зашифровано не имеющее аналогов в мировой литературе ужасающее и одновременно гротескное описание массовых убийств.
Последние годы писателя были весьма печальны. Он дожил до 84 лет, характер его, и без того всегда скверный, к этому времени окончательно испортился, никого из близких людей рядом не оставалось. Многие из его догадок и предвидений воплотились в жизнь, мне кажется, никакому другому научному фантасту, никакому Жюль Верну не удавалось увидеть при жизни столь массовую материализацию своих идей. Но это совсем не радовало писателя. Когда к власти в Польше пришли близнецы Качиньские (прямо персонажи какой-то антиутопии), Лем даже стал подумывать об эмиграции. Но куда ему можно было убежать? В США, где «у власти идиоты»?
На могиле Станислава Лема в Кракове такая надпись: «Я сделал, что мог; кто может, пусть сделает лучше». К нему исключительно хорошо подходят строчки Иосифа Бродского «Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной. Только с горем я чувствую солидарность». В молодости Станислав прошел через ад геноцида. В зрелые годы, когда он уже стал европейской знаменитостью, ему затыкала рот цензура. Причем после падения советской власти новые хозяева жизни в Польше не уставали злобно припоминать ему и социалистические взгляды, и сотрудничество с системой, чуть ли не членство в Польской объединенной рабочей партии. А накануне восьмидесятилетия он наблюдал в прямом эфире крушение башен Всемирного торгового центра – такой вот подарочек преподнесла ему к юбилею судьба. Сбывались его самые тревожные, самые пессимистические прогнозы и катастрофические опасения.
В современных энциклопедиях указывается, что Лем был философом, футурологом и только потом, на почетном третьем месте, писателем. Но для миллионов советских читателей Станислав Лем был и останется автором удивительных, глубочайших книг, с невероятным чувством юмора, мыслителем, неустанно искавшим для всего человечества путь к гармоничному обществу.
