В России спектакль «Тысяча и одна ночь» до сих пор можно было увидеть только на двух сценах Мариинского театра – в Петербурге и во Владивостоке. Хореограф Эльдар Алиев не давал ни одному театру права на его постановку на протяжении шести лет со дня премьеры на Приморской сцене Мариинского театра, оставляя эксклюзив за Мариинкой. И вот он впервые согласился на постановку в Новосибирске: НОВАТ стал первым театром на материковой части России, которому он доверил этот балет. О том, почему он решил, что НОВАТ справится и что такого необычного в этом балете – в интервью.
В период подготовки премьеры балета «Тысяча и одна ночь» мы встретились с хореографом и поговорили. Было интересно: надеюсь, будет интересно и читателям.
– Вы поставили более трех десятков спектаклей.
– Я не знаю, я никогда не считал. Авторских спектаклей гораздо меньше. Во мне нет такой страсти – ставить, штамповать, делать один спектакль за другим. Нет такого. Ни желания, ни какой-то тяги к этому нет. Я ставлю тогда, когда понимаю, что хочу сказать своим спектаклем.
– То есть у вас есть огромный опыт постановки своих редакций классических спектаклей.
– Думаю, да. Я неоднократно ставил свои редакции классических балетов в театрах Европы, Азии, Северной и Южной Америки.
– Потому что, как сказал Начо Дуато, никто не знает, как ставил Петипа. Все остальное – это уже наше.
– У меня на этот счет своя точка зрения. Я человек фактов, на них и опираюсь в своих рассуждениях.
– Интересно.
– Факты следующие. Моим другом был Сергей Вихарев – человек, которого хорошо знают в балетном мире не только как замечательного танцовщика, но и как реставратора балетов классического наследия. Прекрасный специалист, один из крупнейших в мире знатоков балетной классики. (С 1999 по 2006‑й С. Вихарев руководил балетной труппой Новосибирского театра оперы и балета и восстановил целый ряд классических балетов: «Щелкунчик» Льва Иванова, «Дон Кихот» Петипа, «Коппелия», несколько балетов Фокина. «Коппелия» в редакции Вихарева была восстановлена сначала в Новосибирске, премьера 24 мая 2001 года. Новосибирская постановка в 2002 году получила «Золотую маску» в номинации «Лучший балетный спектакль», а солистка Анна Жарова – специальный приз жюри за партию Сванильды. Затем, 12 марта 2009 года, спектакль был перенесен на сцену Большого театра в Москве. По сути, новосибирская постановка стала основой для московской премьеры, «Коппелия» вошла в историю как один из самых очаровательных балетных спектаклей начала XXI века. – Пояснение автора материала.) Им были восстановлены оригинальные версии балетов Петипа, среди которых «Спящая красавица», «Баядерка» и «Раймонда». По факту, ни один из перечисленных отреставрированных балетов не доказал своей жизнеспособности, а потому более не входит в репертуар балетных трупп, в которых они были им поставлены. Хореограф Алексей Ратманский восстановил в первозданном виде «Жизель» для Большого театра, а также «Лебединое озеро» для Американского балетного театра, но и эти спектакли выведены из репертуара вышеназванных театров.
Давайте на время вернемся в прошлое, к тому периоду, когда Петипа создавал свои шедевры. По имеющимся сведениям, великий Петипа за свою жизнь создал около восьмидесяти балетов. До наших дней дошло около десяти. А остальные семьдесят где? Невозможно предположить, что Мариус Иванович создал 10 шедевров, а остальные 70 его работ интереса не представляли. А потому есть все основания предполагать, что до наших дней дошли балеты, которые время от времени редактировались талантливыми хореографами с сохранением идеи и стилистики великого мастера, но в соответствии с эстетикой нового времени. А те работы, которые не редактировались либо редактировались неудачно, канули в Лету.
– Жизнь не стоит на месте, балет тем более. И желание сохранить музей в театрах себя изживает.
– Я не верю в балетный театр-музей. Не верю в жизнеспособность «музейного» балетного спектакля, и история это доказала. Время диктует свое: меняется публика, меняется исполнительская техника, меняется восприятие публикой происходящего на сцене действия, да все в жизни меняется. И это нормально.
– Балет двигают авторские постановки, которые человек создает, не имея за плечами тени Петипа. Вот «Тысяча и одна ночь». Это потому, что вы сами выходец из Баку, и вам эта тема близка?
– Хочу сказать, что у нас у всех, воспитанников русской школы балета, за спиной в той или иной мере просматривается тень Петипа, и так оно должно быть. А если говорить конкретно о «Тысяче и одной ночи», то основу хореографии, конечно же, составляет академическая классика. Кстати говоря, этот балет является моим первым хореографическим опусом. И ставил я этот балет в то время, когда еще сам танцевал, но уже являлся руководителем одной из американских балетных трупп.
Почему «Тысяча и одна ночь»? Потому что, на мой взгляд, это тот спектакль, который с интересом будут смотреть как люди, искушенные в балетном искусстве, так и те, кто никогда ранее на балетные спектакли не приходил. Передо мной стояла задача привлечь публику в балетный театр. Если бы я сделал четыре акта «Лебединого озера», публика наверняка пришла бы на название. Но вернулась бы она? Вот в чем вопрос. А мне очень хотелось, чтобы она вернулась. Поэтому задача, которую я ставил перед собой – это поставить спектакль музыкальный, динамичный, выразительный, яркий и красочный, очень фактурный, с четко прослеживающейся сюжетной линией. Так родилась идея постановки «Тысячи и одной ночи». Это было совершенно новое название для Соединенных Штатов. Спектакль получился, с восторгом был принят публикой и критиками, стал балетом года в Америке. А потом были другие редакции, другие версии, другие театры, другая публика, другие страны. И ко времени постановки спектакля в России он уже не был похож на тот спектакль, который я изначально ставил в США.
– Я смотрел кусочки постановок. Обычно во множестве постановок меня не трогал национальный колорит, он смотрелся как некая схема. У вас же он заиграл многими восточными оттенками.
– Спасибо. Я очень старался донести до публики все богатство и многообразие красок богатейшей культуры Востока, тем более, что оно с таким мастерством отражено в музыке Фикрета Амирова. Я испытал огромную радость от того, что семья композитора высоко оценила данную постановку и мне было сказано, что именно таким и задумывал этот балет Фикрет Джамильевич.
– То, что вы ввели в оркестр национальные инструменты…
– Это не я ввел, это композитор. Я просто настоял на том, чтобы эти инструменты в оркестре обязательно звучали, так как придают особую колористику спектаклю.
– Понимание сюжета. Вы взяли из многотомной истории все самое-самое.
– Авторами либретто являются выдающиеся драматурги и писатели – братья Ибрагимбековы, Рустам и Максуд. Мне выпала большая честь сотрудничать с Рустамом Ибрагимовичем над новой редакцией либретто, которое создавалось специально для моей постановки во Владивостоке. Мы неоднократно встречались, и это были незабываемые встречи с выдающимся писателем и человеком редких качеств. К сожалению, это было незадолго до его кончины. С Максудом Ибрагимбековым, к сожалению, меня судьба не свела, но я хорошо знаком с его вдовой Анной Юрьевной Ибрагимбековой, которая мне много о нем рассказывала.
Так вот, возвращаясь к истории создания либретто к балету «Тысяча и одна ночь»: в 1968 году к братьям Ибрагимбековым обратился заведующий отделом культуры ЦК КП Азербайджана с предложением написать либретто к балету по мотивам сказок литературного памятника арабской и персидской литературы. И они прежде всего создали концепцию, при которой театральная постановка «Тысячи и одной ночи» стала возможной. Литераторы выбрали три самых известных повествования из многотомного сборника сказок, в которых воспевается Женщина и ее самые ценные качества: любовь, красота и мудрость. Четвертой сказкой авторы либретто объединили их в единое цельное произведение. Так появилось либретто, благодаря которому стала возможной балетная постановка спектакля.
– Назовите еще раз три сказки, которые легли в основу, и четвертую, которая объединяет.
– «Приключения Синдбада-морехода» – о коварной птице Рухх и девушке, спасенной Синдбадом-мореходом. Вторая – «Аладдин и волшебная лампа», о прекрасной принцессе Будур, влюбленном в нее Аладдине и колдуне. Третья – «Али-Баба и сорок разбойников», об Али-Бабе, атамане, сорока разбойниках и мудрой Марджане, служанке Али-Бабы, которая спасла жизнь своему хозяину. А объединяет эти три истории сказка о Шахрияре и его брате.
И только в 1977 году на это либретто написал музыку к балету известный азербайджанский композитор Фикрет Амиров, хотя изначально либретто писалось под заказ для другого композитора. Братья Ибрагимбековы к тому времени уже были известными людьми: фильм «Белое солнце пустыни», фильм «Утомленные солнцем», удостоенный «Оскара», а Максуд был номинирован на Нобелевскую премию в области литературы.
– У вас все-таки кровь национальная.
–Да, безусловно. Но в какую бы страну я ни приезжал, артисты какой бы национальности ни танцевали этот спектакль, всех в восторг приводит музыка к балету. Хорошая музыка никого не может оставить равнодушным: ни исполнителей, ни зрителя.
– Культура объединяет.
– Без сомнения.
– Ваша постановка стала очень удачной. У вас взвешенное отношение к классике. Пантомимы там практически нет?
– Ее вообще нет в спектакле.
– Вы поставили задачу привлечь людей, далеких от балета, в театр?
– Я порой встречался с образованными, интеллигентными людьми, которые говорили: «Балет – это красиво, но не мое». Я предлагал им посмотреть «Тысячу и одну ночь». И взгляд на искусство балета для многих из них менялся после просмотра этого спектакля.
– Обычно в таких случаях все упрощают, чтобы читалось легко: используют пантомиму. Вы пошли по пути неоклассики, убрав пантомиму. Вы убеждены, что чисто танцевальный спектакль будет понятен?
– Я скажу так. Пантомима – очень сложное искусство. Она должна исполняться четко, конкретно, музыкально. И понятна она, в основном, только подготовленной балетной публике. И если пантомима исполняется не по установленным канонам, то суть ее до зрителя донесена не будет. Я и сам плохо исполненную пантомиму не понимаю. Без пантомимы, конечно же, не обойтись в балетах классического наследия, а в новых постановках без нее можно запросто обойтись. Кстати, от пантомимы Юрий Николаевич Григорович стал отказываться при постановке своих первых авторских масштабных балетов еще в 60-е годы.
На мой взгляд, сегодня доступны иные, более выразительные способы донесения до зрителя сюжетной линии и драматургии балетного спектакля.
– В каких театрах вы ставили этот спектакль?
– Этот спектакль я ставил в трех театрах США, в Софийской опере, а в 2020 году осуществил постановку на труппу Приморской сцены Мариинского театра, для которой и создал новую редакцию балета. И больше нигде – до Новосибирска. НОВАТ – первый театр на материковой части России, труппе которого я доверил постановку этого спектакля. Почему? Я никому не давал его ставить на протяжении шести лет после владивостокской премьеры. Это был эксклюзив Мариинского театра. Много запросов, но я не давал согласия. И только сейчас, когда речь зашла о НОВАТе, я согласился.
– В чем такая любовь?
– Любовь здесь ни при чем. Мне важно, чтобы этот спектакль был представлен публике в полном объеме, включая сценографию, костюмы, свет, спецэффекты и, конечно же, сложную хореографию, которая должна быть исполнена на должном уровне. И я предположил, что новосибирский театр с этим успешно справится.
– Насколько я знаю, в спектакле много сольных номеров. Сколько танцовщиков на сцене и сколько солистов?
– В спектакле тринадцать сольных партий, то есть тринадцать танцующих персонажей. Для одного спектакля это очень много. Плюс кордебалет в полном составе.
– Вы уже успели познакомиться с труппой?
– Да. Мы с руководителем балетной труппы сделали предварительные составы, мои ассистенты уже поставили в полном объеме хореографический материал, я провел ряд репетиций с труппой, солистами, ведущими. Мы также провели сценические фортепианные и даже оркестровые репетиции.
Очень важно, что при работе с труппой я ощущал поддержку на всех уровнях и всю постановочную группу. Особенно подкупала работоспособность исполнительского и репетиторского составов, за что я им очень признателен. Отдельная благодарность руководителю балетной труппы Александру Омару за организацию постановочно-репетиционного процесса. Поэтому сегодня я могу с уверенностью сказать, что все идет по плану.
– Получается, после зарубежных постановок была постановка во Владивостоке. И спустя шесть лет вы разрешили у нас.
– Я не очень-то и хотел ставить «Тысячу и одну ночь» на том этапе развития труппы во Владивостоке. Я вообще в России не очень хотел ставить этот спектакль.
– Почему?
– Сложно объяснить. Но так случилось, что по причине пандемии ковида, театрам запретили публичные показы спектаклей. Мы с Валерием Абисаловичем Гергиевым пришли к выводу, что труппа в этот период полностью остановить свою деятельность просто не может, а отмена спектаклей дает возможность сконцентрироваться на подготовке масштабной премьеры. Вот тогда-то я и предложил «Тысячу и одну ночь». Премьера спектакля состоялась в августе 2020 года и стала первой российской премьерой после снятия ковидных ограничений. Как говорится, нет худа без добра.
– Сколько в ней костюмов?
– Никогда не считал. Намного больше ста, это точно.
– Говорят, там ковер-самолет летает, и на нем даже люди сидят.
– Я не хочу, чтобы публика приходила на этот спектакль только для того, чтобы увидеть ковер-самолет. Но ковер-самолет в спектакле действительно есть. И это довольно сложное инженерное решение.
– Какова продолжительность спектакля?
– Два акта– 48 и 50 минут танцев. Ни в одном из актов нет возможности для аплодисментов. Нет такого привычного для нас: станцевал – зал похлопал, вышел – поклонился… Музыка задумана композитором практически без пауз, один эпизод сменяется другим. Таким образом, на сцене выстраивается непрерывная череда событий, что само по себе привлекательно.
– Постановка включена в «Золотой фонд театральных постановок России». Вас это обрадовало?
– Не скрою, было приятно.
– Вы сотрудничаете с Союзом театральных деятелей по работе фестиваля «Золотая маска»?
– В этом году я стал председателем жюри музыкального театра ХХХII фестиваля «Золотая маска». В секретариате СТД я занимаю должность помощника сопредседателя В.А. Гергиева. Я также вхожу в коллегию по хореографии.
– Что бы вы хотели сказать новосибирским балетоманам, которые ждут премьеру?
– Я хотел бы пригласить любителей балета (и не только) на нашу премьеру, чтобы насладиться музыкальным, ярким, самобытным, красочным спектаклем и получить от этого незабываемое впечатление.
Справка
Эльдар Алиев – народный артист России, заслуженный деятель искусств России, кавалер ордена «Дружбы» (Азербайджан), награжден грамотами полномочного представителя Президента на Дальнем Востоке, губернатора Приморского края, законодательного собрания Приморского края, министра культуры СССР и РФ, знаками отличия «За заслуги в развитии Дальнего Востока», «За заслуги перед Владивостоком» II степени, «Приморье. За заслуги». Хореограф, балетмейстер, педагог. Художественный руководитель балетной труппы Приморской сцены Мариинского театра. Родился в Баку. Окончил Бакинское хореографическое училище и педагогическое отделение Академии русского балета. Экс-премьер балетной труппы Мариинского театра, являлся генеральным директором и художественным руководителем балетной труппы штата Индиана (США), художественным руководителем Национального балета Венгрии. Член жюри ведущих международных балетных конкурсов. Поставил более трех десятков спектаклей, в том числе «Тысячу и одну ночь», которая вошла в «Золотой фонд театральных постановок России».
На обложке фото Александра Филькина
