Новосибирский государственный художественный музей представляет: «С нами Босх и…Брейгель!»

Новосибирский государственный художественный музей представляет: "Искусство, которое поет"   Новосибирский государственный художественный музей представляет
В Новосибирском государственном художественном музее проходит выставка «Загадки мистической эпохи», на которой представлены репродукции Иеронима Босха и Питера Брейгеля.

Первый раз о художнике Иерониме Босхе я услышал от Игоря Лощилова летом 1984 года. Я как раз окончил первый курс филологического факультета педагогического института. Это было самое беззаботное и самое счастливое время в моей жизни, без всяких “наверное”. После казенной и затхлой атмосферы средней школы передо мной открывался удивительный мир Франсуа Рабле и Андрея Платонова, Михаила Бахтина и Юрия Лотмана, Велимира Хлебникова и Арсения Тарковского, джазовых фестивалей и литературных объединений. Преподавательский состав у нас был просто фантастический: Юрий Васильевич Шатин и Юрий Николаевич Чумаков, Элеонора Илларионовна Худошина и Нина Елисеевна Меднис. Мы никогда не употребляли слово “препод”. Да мы и сами подобрались ребята непростые: Игорь Лощилов, Миша Сергеев, Дима Шеляков, Давид Глок, Андрей Юфа. Такого невероятного совпадения не могло быть, но вот с нами оно произошло.

Новосибирский государственный художественный музей представляет: "С нами Босх и...Брейгель!"
Новосибирский государственный художественный музей 2024 год

Я посещал лито. Что же я еще мог выбрать на филологическом факультете? Игорь же абсолютно во всем поступал не как все (если снимать об Игоре фильм или писать его биографию, то самое точное название будет «Нонконформист»). И он из всех возможных факультативов выбрал «Историю мирового изобразительного искусства». Так что он узнавал все о Жорже де Латуре и Витторе Карпаччо, а я слушал таких же, как я сам, пиитов, молодых идиотов, которые, по выражению Андрея Юфы, «внутрь своей особы глядели как в пуп иных планет».

Игорь рассказал, что был такой художник Босх, который обладал буйной фантазией и писал адских чудовищ. О мировом изобразительном искусстве я знал тогда совсем мало, у меня была книжка Льва Любимова об итальянском Возрождении и каким-то чудом оказавшийся у меня отличный альбом Джотто (правда на венгерском языке). Один из самых унизительных и несправедливых моментов житья-бытья в Советском Союзе для меня, конечно, был дефицит книг. Все эти продажи с нагрузкой, распределение по книголюбам, отделы книгообмена, особенно отвратительные спекулянты книгами…

А у Миши Сергеева каким-то непостижимым образом оказался немецкий альбом Босха. И просматривание, бережное перелистывание этого фолианта всегда было непременной частью наших дружеских посиделок, веселых и беззаботных пирушек. Мы, конечно, почти ничего не понимали в босховских символах, а прочитать не могли: тогда не было ни возможностей, ни желания изучать иностранные языки. Изучение иностранных языков было тогда не радостным познанием окружающего мира, а непростой, но неизбежной частью образовательного процесса. Невероятно, но тогда люди с самым серьезным видом уверяли, что кто-то перевел песню «Москва» группы «Чингисхан» и, оказывается, в ней поется о том, что русских надо убивать. Хотя на самом деле это веселая песня написана с явной симпатией к “товарищам”. Я же изучал английский язык по текстам «Битлз» и «Пинк Флойд»: переписывал их от руки, а потом со словарем в руках пытался понять что там к чему. Так что в анкете при приеме на работу я мог честно указывать в графе о знании языков «английский со словарем». А когда появилась группа «Аквариум» с совершенно заумными текстами и люди спорили о том, что было источником вдохновения для этих текстов – поэзия Серебряного века или восточная философия, для меня особых секретов не было: ребята просто ловко использовали кальки с классических текстов рок-музыки.

Новосибирский государственный художественный музей представляет: "С нами Босх и...Брейгель!"
Тот самый, легендарный альбом Босха

Интересно, что в начале 1980-х годов на одной из фотографий, распространяемых Бюро пропаганды киноискусства (существовала в Советском Союзе и такая организация), был изображен Никита Михалков. В руке у него была теннисная ракетка, а на заднем плане – книжный шкаф, в котором на самом видном месте отчетливо виднелся альбом Босха. Вероятно, и ракетка, и альбом должны были подчеркнуть неимоверную крутость молодого тогда актера и режиссера.

Среди наших однокурсников был такой Юра С., очень своеобразный человек. «Толстой неправильно трактует образ Андрея Болконского! – заявлял он. – Все песни на стихи Роберта Рождественского – скольжение над ровной поверхностью!» Мы, конечно, все по своему были очень даже своеобразными, но все-таки при этом он был чужой всем нам, а все мы – чужими и непонятными ему. Естественно, он никогда не был среди Мишиных гостей, но про альбом Босха слышал. И ему в конце концов стало нестерпимо любопытно. Однажды он подошел к Мише и задал прямой вопрос: «Миша, а этот ваш Босхи… Он что… Абстракционист?» Как долго мы потом смеялись. Босхи! Абстракционист! Игорь Лощилов тогда даже нарисовал «абстракциониста Босхи», очень забавно получилось. Об абстрактном искусстве мы не знали вообще ничего, если что-то до нас и доходило, то только в виде насмешек и пародий.

С тех пор прошло – страшно сказать – почти сорок лет. Так получилось, что я, а не Игорь связал свою жизнь с мировым изобразительным искусством. Игорь же стал крупнейшим в мире специалистом по Николаю Заболоцкому. Нонконформист! Заправским искусствоведом я не стал, но с ролью куратора выставочных проектов справлялся неплохо. Мне удалось побывать во многих главных европейских музеях. Из капеллы Скровеньи в Падуе нас со Светланой выводили карабинеры: нам никак не хотелось расставаться с фресками Джотто, а положенных нам пятнадцати минут было до обидного мало. В Генте же напротив смотритель неожиданно оставил нас вдвоем с Гентским алтарем: собрал свои вещи, выключил верхний свет и ушел домой. В Делфте, городе Яна Вермеера, на колокольне Новой церкви я неудачно поскользнулся и сломал два ребра. А еще были Лувр, Прадо, Уффици, Старая Пинакотека…

Новосибирский государственный художественный музей представляет: "С нами Босх и...Брейгель!"
Выставка вызвала интерес. Не удивительно

После того как несколько лет назад я был «куратором на площадке» выставки Павла Филонова из Русского музея, я подумал, что теперь можно успокоиться, что ни с кем значительней, чем Художник мирОвого расцвета судьба меня не сведет. Но оказалось, что всегда есть куда расти и к чему стремиться: в Новосибирск приехала выставка… Босха и Брейгеля. Правда, в виде репродукций, но, во-первых, репродукций высококачественных, а во-вторых, в этом нет абсолютно ничего зазорного: в Хертогенбосе, городке, где родился Босх, нет ни одной даже самой маленькой босховской работы, но в то же время там можно познакомиться практически со всем творчеством мастера: оно представлено в виде репродукций. То же самое и с работами Яна Вермеера в Делфте. Поэтому новосибирцам стоит, не откладывая, посетить эту выставку, которая будет работать в Арт-цоколе Художественного музея до начала апреля. Если воспринимать «Загадки мистической эпохи» не как художественную выставку, а как очень качественный образовательный проект, ничто не помешает совершить путешествие в Нидерланды XV–XVI веков, окунуться в повседневную жизнь героев Питера Брейгеля, для нас совершенно непостижимую, вместе с царем Нимродом полюбоваться на строительство Вавилонской башни, заглянуть на крестьянскую свадьбу, с войском Безумной Греты принять участие в штурме ворот Ада и постоять с его знаменитыми охотниками над всем миром на вершине снежного холма… А еще нас ждет встреча с Босхом. Условимся только, что художник Иероним Босх не был ни сумасшедшим, ни еретиком, просто такая уж у него была пессимистическая философия, крайне безрадостный взгляд на человека: наша жизнь абсолютно во всех проявлениях греховна, а рай уготован только праведникам и аскетам (его любимым и единственно положительным персонажам). Босх оказался на самом острие смены эпох. Уже начались Великие географические открытия, в Старый Свет завезли «модную» болезнь (медики считают, что царь Ирод на босховском «Поклонении волхвов» страдает именно этой болезнью). А в Виттенберге скромный преподаватель и проповедник Мартин Лютер, также постоянно пребывая в состоянии ощущения греха, словно ждет сигнала, чтобы начать свою протестантскую революцию. И он начал ее почти одновременно со смертью Босха. Такое вот прелюбопытное совпадение.

Новосибирский государственный художественный музей представляет: "С нами Босх и...Брейгель!"
Автор материала отлично вписался в картину классика

Однажды мне нужно было выбираться из аэропорта Скипхол в Амстердам. Подошла электричка, конечная остановка которой была в… Хертогенбосе. Босх словно подмигнул мне: «Ну как ты жил все эти годы? Часто вспоминал меня?» Да, Ерун (Ерун ван Акен – настоящее имя Иеронима Босха), как я мог тебя не вспоминать? Когда началась перестройка и неожиданно стало доступным многое, я первым делом прикупил себе альбом, такой же, как у Миши Сергеева и у Никиты Михалкова. С тех пор он стоит у меня на самом видном месте. Заглядываю я его в него нечасто, но вижу каждый день. И глядя на стоящий на своем месте альбом, я часто вспоминаю себя и своих друзей молодыми, полными сил и надежд. Думаю о том, что жизнь не прошла мимо, просто не все получалось так, как хотелось. И что было множество замечательных встреч – с городами, с музеями, с художниками. И самым невероятным был титан Северного Возрождения Иероним Босх.

А Юра через какое-то время снова подошел к Мише с другим прямым вопросом, тоже не дававшим ему покоя: «Миша, а за что, ты любишь этот?.. Дзаж». Именно так: не джаз, а дзаж. Но о джазе, о том, что он значил для нас, нужно писать отдельно. Подробно. В следующий раз. И о Брейгеле уж точно.

Фото НГХМ

Хотите знать о новых публикациях на сайте?

Предлагаем оформить подписку! Обещаем никогда не спамить. Взгляните на нашу политику конфиденциальности.


Поделиться в соц.сетях
Сергей Тиханов
СultVitamin
Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.