Написав в 1903 году пьесу «Чудо Святого Антония» бельгийский философ-сказочник Морис Метерлинк остался результатом не вполне удовлетворен и долго, почти двадцать лет, возвращался к ней, что-то меняя и дорабатывая. В Европе пьеса, что называется, не пошла, а вот в России, с ее тревожными, апокалиптическими предреволюционными ожиданиями наоборот пришлась очень и к месту, и ко времени. Основной пафос «Чуда» — это сатирическое обличение лживой, разлагающейся буржуазной морали, но особенность этого произведения в том, что оно, при всей внешней понятности и простоте, изначально предполагает возможность самых неожиданных интерпретаций.
Евгений Вахтангов обращался к этой пьесе дважды. Первый раз в 1918 году, когда среди творческой интеллигенции была сильна романтическая революционная эйфория, когда многие деятели разнообразных искусств, по призыву Александра Блока, «всем телом, всем сердцем, всем сознанием» старательно прислушивалась к музыке революции». Тогда у Евгения Багратионовича получилась добродушная бытовая сатира. Но уже совсем скоро, в 1921 году, Вахтангов снова обратился к «Чуду Святого Антония» и на этот раз сделал жесткий трагический фарс.
День премьеры этого спектакля, 13 ноября 1921 года, считается днем открытия, днем рождения Театра имени Евгения Вахтангова, хотя до формального переименования Третьей студии МХТ в театр имени его основателя оставалось еще пять лет.
Театр все-таки самое недолговечное из искусств. Да, я могу представить себе Театр на Таганке Юрия Любимова на основе чудом сохранившихся видеозаписей и музеефицированного спектакля «Добрый человек из Сезуана», но пытаться представлять себе спектакли Евгения Вахтангова в Москве 1920-х годов это все равно, что воображать спектакли Шекспира в театре «Глобус» (не Новосибирском) или Мольера в Пале-Рояль. А так хотелось бы своими глазами увидеть Михаила Чехова, который во время триумфа «Принцессы Турандот», вскочив на кресло, при всеобщем одобрении зала исступленно вопил «Да здравствует Вахтангов!».
Свой синтезированный метод Евгений Багратионович назвал «фантастический реализм». Звучит почти как «магический реализм», мое любимое направление в литературе. Давайте попробуем хотя бы в общих чертах разобраться, в чем фантастический реализм Вахтангова заключался. Правда чувств, подлинные эмоции актера соединялись с поэтически-условным оформлением, в результате выходил такой парадокс: актер находился в каком-то выдуманном мире, но при этом все выглядело исключительно жизненно и правдоподобно. На сцене театра Вахтангова сосуществовали две реальности: бытовая и символическая. Зритель, как замечает один из самых интересных современных театральных режиссеров Юрий Муравицкий, ни на секунду не забывал, что он в театре, но это никогда не препятствовало искренности зрительских эмоций. Но самое главное, в чем был уверен Евгений Багратионович, в театре каждый вечер должен был происходить праздник: «Нет праздника – нет спектакля. И бессмысленна тогда наша доброта». А теперь скажите мне: есть ли на свете что-то более радостное, что-то более интересное в истории театрального искусства? Может быть, и есть, может быть, что-то уже изобретено, только мне пока про это, слава Богу, ничего не известно.
Поэтому сегодня, в День рождения Государственного академического театра имени Евгения Вахтангова, нужно подобрать самые лучшие слова и пожелания для актеров, всего коллектива, большой дружной театральной семьи, и лично для директора театра Кирилла Игоревича Крока. Слова восхищения, поддержки и бесконечной любви.
