Разговор получился нервным, местами неудобным, но честным. Однако, слушая спикеров, я всё время возвращался к одной мысли: мы спорим о том, кто должен писать о культуре, и почти не говорим о том, откуда берётся сам интерес. И ещё — о корнях. О человеке, без которого не было бы ни НОВАТа, ни нашего оркестра, ни консерватории. О нём на круглом столе не сказали ни слова.
Сначала — что говорили. Потом — что думаю я.
Часть 1. Что говорили на круглом столе
Кирилл Наконечный (модератор, пресс-секретарь филармонии). Напомнил, что форум посвящён эвакуации ленинградских культурных ценностей в Новосибирск. 4 октября 1941 года оркестр Ленинградской филармонии дал здесь первый концерт — это стало днём рождения симфонической музыки в городе. Дискуссионную площадку предложил Вадим Кашафутдинов, чтобы поговорить о медиа и арт-менеджменте неформально.
Анна Терешкова (генеральный директор Новосибирской государственной филармонии). Вручила медаль Законодательного собрания Новосибирской области ректору Новосибирской консерватории Вячеславу Стародубцеву. Награда, по её словам, заслужена всем коллективом консерватории. В финале дискуссии сказала: «Арт-критики в Новосибирске нет. Давайте что-то с этим делать». Подчеркнула: у города есть великий оркестр и великая публика, не хватает умной профессиональной критики. Без консерватории эту задачу не решить.
Вячеслав Стародубцев (ректор консерватории). Консерватория отмечает 70-летие. Имя Соллертинского увековечено: конкурс, оркестр, уход за могилой. Предложил каждому эксперту взять 2–3 молодых таланта и вырастить критиков. Сообщил о планах вместе с СТД сделать ежегодную награду по арт-критике. В финале: «Нам есть куда писать, просто надо писать».
Ольга Светлова (проректор консерватории). Рассказала историю конкурса имени Соллертинского: с 2012/13 года, семь конкурсов, география от Москвы до Иркутска. Назвала три проблемы: кризис жанра (дефицит анализа), языковые крайности (академизм или бытовуха), профессиональная востребованность (негде публиковаться). «Ни дня без строчки».
Ольга Шамагина (НГУ). Арт-журналистику в НГУ ведёт Елена Климова, студенты идут охотно. Но театров не прибавляется, публиковать почти негде, единой площадки нет, авторы уезжают. Нужен аналог «Петербургского театрального журнала».
Майя Михайлова (пресс-секретарь Транссибирского арт-фестиваля). На лабораторию привезли специалистов экстра-уровня, заявок было много. Но ни одного представителя новосибирских СМИ на лаборатории не было. «Ответ на вопрос, есть ли арт-критика в Новосибирске, очевиден».
Василий Кузин (ректор театрального института). Проблемы производства критиков нет — обучать можно. Вопрос — для кого? Критика есть в классе и на кухне, а в публичном пространстве — вопрос открытый. Анализ и оценка разошлись по полюсам, ругательных рецензий почти нет.
Александра Бруня (НГС). «Не читатель для нас, а мы для читателя». НГС пишет для многомиллионной аудитории. Люди читают про людей. Пример — материал про тромбониста Евгения Фирсова, 100 тысяч просмотров. Главред развернёт прекрасную аналитику со словами «переписывай, ничего не понятно». Новый вызов — ИИ, который отвечает на запрос «стоит ли идти на премьеру».
Лидия Маркова («Сибкультпривет»). Фигуру Соллертинского узнала благодаря форуму. «Мы живём в информационном пузыре. Нам кажется, что все про это знают. Это не очевидно. Иногда простые вещи имеют смысл повторять».
Вадим Кашафутдинов («Континент Сибирь»). В культуре «тишь и благодать». Критик — как спортивный комментатор: за аудиторию и за сферу. Хороший текст содержит интригу и конфликт. Текст — не истина в последней инстанции, на любое мнение может быть контрмнение. Главное — дискуссия. Признался: привлекать авторов из вузов и консерватории трудно, некоторые просто перестают отвечать на звонки.
Ольга Савина («Корпорация блогеров Новосибирска»). Делит события на низкой и высокой художественной ценности, выбирает второе. Не ходит на то, что не любит, чтобы писать негатив. В городе много событий высокой ценности, о которых хочется писать.
Антон Веселов (ГПНТБ). Есть доверие к бренду издания, есть доверие к эксперту. Пример — Стас Соколов, двадцать лет в ресторанной критике. Проект «Люди как книги»: на театральных героев аудитория собирается лучше, на музыкальных — хуже. «Люди слабо разбираются в деталях музыки». Призвал чаще читать друг друга.
Алексей Кудинов («Культурный максимум»). Ответ короткий: арт-критики нет. Критики не могут жить на публикации, их трудовые книжки в театрах. Писать о театре, где работаешь, невозможно. Проблемы внутри институций: картины «впервые в Новосибирске» на самом деле были здесь в эвакуации. В одних вузах учат писать, но не анализировать, в других — наоборот.
Часть 2. Моя колонка
Александр Савин, издатель портала о культуре «КультВитамин»
Сколько можно плакать об отсутствии арт-критики?
За последние 20–25 лет музыкальная общественность постоянно сетует: арт-критики нет, арт-журналистики нет. Плач стоит стеной. Собрали круглый стол — и снова тот же плач. Только теперь ещё и с обвинениями в адрес СМИ: почему не пишете, почему не приходите, почему не освещаете.
Давайте посмотрим на факты.
Владимир Михайлович Калужский рассказывал мне, что только он подготовил более 150 музыковедов. Они же где-то работают. Значит, потенциал есть. Вопрос не в том, что некого готовить. Вопрос в том, востребован ли этот потенциал и хотят ли сами выпускники что-то сказать.
В советские годы освещение вопросов культуры было в рамках государственной политики. Материалы выходили регулярно, на это выделялись деньги — в том числе на гонорары авторам. Имело ли это влияние на популярность оперы как жанра? Осмелюсь сказать: нет. В нашем театре оперы и балета бывали дни, когда зрителей в зале было меньше, чем музыкантов и артистов на сцене и в оркестровой яме. При этом в СССР многие оперы пелись на русском языке. Что бы понять оперу, надо приложить немало усилий — но это воздастся каждому.
Мы должны прекрасно понимать: спрос диктует предложение. И спрос надо воспитывать, формировать. Не ставя телегу — критические материалы — впереди лошади, то есть самой постановки.
Сегодня наше общество доросло до более массовой любви к опере, к академическому музицированию. И это заметно не только по залам НОВАТа. Академические концерты — симфонические программы, камерные вечера — собирают всё больше слушателей. Освещение академических концертов должно идти в ногу с этим интересом. Не потому, что кто-то сверху спустил разнарядку, а потому что у людей появился реальный запрос.
Как НОВАТ решил проблему
Много идёт споров о том, как формировать публику для оперы. Споров много, да толку мало.
Осмелюсь сказать: в НОВАТе это решилось неожиданно и просто. Стародубцев создал большой репертуар для детей и молодёжи на малой сцене. Спектакли на все возрасты. «Терем-теремок», «Стойкий оловянный солдатик», «Красная шапочка», «Кот в сапогах», «Морозко», «Малыш и Карлсон, который живёт на крыше», «Приключения Буратино», «Двенадцать месяцев», «Сказка о царе Салтане» — этот список можно продолжать. Именно за эту работу, в том числе, ему и была вручена медаль Законодательного собрания в день форума.
Те, кто посещал эти спектакли, сегодня — завсегдатаи опер, исполняемых на сцене Большого зала. Мы видим, как растёт спрос на оперные спектакли. При этом идея оригинальничанья в режиссёрских трактовках опер, не оправдавшая себя, сменилась на неоклассические постановки топовых оперных спектаклей.
Ведь сработало. Никто об этом не писал, не говорил, не шумел. Процесс шёл — и результат налицо.
Так, может быть, этот опыт перенести на другие театральные площадки? Пусть каждый занимается своим делом. СТД поощряет режиссёров и актёров, стимулирует создание детского и подросткового репертуара, спектаклей в духе богатых русских театральных традиций. Консерватория готовит не просто музыкантов и певцов, но и музыковедов, у которых на первом месте будет желание поделиться с читателями своими наработками, идеями, оценками. Эти направления движения должны идти бок о бок. Ведь первые ростки интереса к опере как жанру уже есть — и надо не дать им увянуть.
Сколько можно плакать о том, что никто не пишет, никто не печатает? Сейчас найти возможность донести свои мысли до читателя есть у всех. Главное — чтобы было желание.
О чём я говорю как издатель
Проект «КультВитамин» финансируют две семьи — наша и семья Гайгеровых. Для нас это затратный проект. Рекламу мы не размещаем. Платить авторам возможности не имеем. Но я готов дать слово каждому, кто умеет грамотно изложить своё мнение и свою позицию.
Спорить о том, какие издания нужны, — бесполезно. Все издания важны. Каждое, которое освещает вопросы музыкальной культуры, имеет своего читателя.
И о корнях
Я поддерживаю любое движение в нашем сообществе. Оркестр Мравинского — так оркестр Мравинского. Соллертинский — так Соллертинский. Но заявлять, как заявил наш модератор Кирилл Наконечный, что оркестр Мравинского породил симфонизм в жизни Новосибирска, — это, простите, не знать материальной базы и повергнуть забвению то, что делалось в Новониколаевске — Новосибирске по сути с начала прошлого века.
14 мая 1917 года в Новониколаевске дал свой первый симфонический концерт городской симфонический оркестр. В сезоне 17-18 года были даны 5 концертов имевших большой общественный резонанс. К слову в 2027 году 14 мая симфонической музыке в Новосибирске исполнится 110 лет.
В 1921 году Сибревком перебрался из Омска в Новониколаевск. Город стремительно рос и становился столицей Сибири. Перед ним была поставлена задача: иметь оперный театр столичного уровня. Такой театр был создан — Сибгосопера которая изначально стала самым крупным оперным театром вне столиц России. Первый сезон в Новониколаевске открылся 15 ноября 1922 года «Русалкой» Даргомыжского. За сезон поставили семь классических опер: «Князь Игорь», «Борис Годунов», «Паяцы», «Евгений Онегин», «Сельская честь», «Севильский цирюльник», «Кармен». Все они — из топового репертуара мировых оперных домов. Второй сезон расширился до 20 оперных спектаклей.
Эту задачу решал Вениамин Вегман — соратник Ленина и друг Бухарина. Именно он создал Сибгосоперу. Именно он, понимая, что столичный город должен иметь первоклассное здание театра, пробил решение о строительстве Дома науки и культуры — здания Сибирского колизея. Именно он планировал строительство консерватории и хореографической школы как учебных заведений, обеспечивающих оперный театр профессиональными кадрами.
Благодаря зданию Сибирского колизея мы получили оперный театр, а концертный симфонический оркестр получил свой зал, в котором он становился как прославленный коллектив.
Вегман трагически погиб в тюрьме в 1936 году. Но дело его жило: театр, здание, оркестр, будущие консерватория и балетная школа — всё это выросло из его замысла.
Мы сегодня здесь находимся лишь благодаря его предвидению. Но мы ничего не делаем для сохранения памяти об этом человеке.
Актив Сибирского архива провёл в память о нём чтения, выпустил сборник документов. Они чтят своего создателя. Как и журнал «Сибирские огни», который опубликовал документы в память о Вегмане. А музыкальное сообщество?
Ничего.
Давайте будем помнить: дерево без корней не растёт.
#арткритика #культура #Новосибирск #опера #НОВАТ #музыкальнаякритика #историяНовосибирска #Вегман #Соллертинский #КультВитамин #артжурналистика #историческаяПамять #ТранссибирскийАртФестиваль #артфестиваль #нгк
