Алексей Тихомиров: «Мы должны и можем вернуть на оперную сцену правду»

Алексей Тихомиров: «Мы должны и можем вернуть на оперную сцену правду» Культ.Интервью
Премьера в НОВАТе. П.И. Чайковский «Опричник», опера в 4-х действиях с участием Алексея Тихомирова, солистов новосибирской оперы и творческих коллективов НОВАТа ‒ 19 июня в 19:00. Дирижер ‒ Филипп Селиванов.

Известный российский бас Алексей Тихомиров выйдет на сцену НОВАТа в премьере оперы П.И. Чайковского «Опричник» 19 июня. Востребованность замечательного артиста очень велика: в России он поет на всех ведущих оперных сценах, включая Большой театр, Музыкальный театр «Геликон-опера», Михайловский театр и другие, а география зарубежных ангажементов артиста охватывает самые знаменитые европейские площадки, сцены театров Японии и стран Нового света.

Новосибирским зрителям посчастливилось видеть и слышать Алексея Тихомирова в концертных программах, а также в одной из главных басовых партий ‒ в роли Бориса Годунова в одноименной опере М. Мусоргского. Вскоре артист выйдет на сцену НОВАТа в партии князя Вязьминского в премьере в оперы «Опричник». Эту сценическую работу певца сибиряки могли оценить во время недавних гастролей Михайловского театра на Большой сцене НОВАТа, в которых Алексей Тихомиров участвовал как приглашенный артист.

Алексей Тихомиров: «Мы должны и можем вернуть на оперную сцену правду»

В преддверии премьеры НОВАТа Алексей поделился впечатлениями о своей работе в спектакле.

После прежних ваших выступлений на сцене нашего театра есть ощущение, что ваш голос и фактура идеально подходят для нее. А как вы сами себя чувствуете здесь?

Я уже неоднократно выступал в новосибирском театре. И для меня это, конечно, огромная честь. Это здание ввергает любого солиста в трепет ‒ как такую сцену озвучить? Конечно, в то время строили на века, но впечатляет и то, что сделано за последние годы: великолепный зал, фойе, замечательные гримерки. Все сделано очень добротно. Вообще, хочу сказать, что НОВАТ ‒ просто настоящий столичный театр, который, можно сказать, подобен Большому театру.

В нашем театре вы пели в концертах, исполняли главную партию в опере «Борис Годунов». Как вам покорился сибирский простор нашей сцены?

Мне понравилось выступать. Хор замечательный, вокалисты меня поразили: красивые, сильные голоса. Каждый из них не просто вокалист. Большие голоса и большие артисты. Конечно же, я оценил работу Дмитрия Юровского. Маэстро очень трепетно относится к музыкальному тексту. Им проработано каждое слово, каждая интонация. Мне это очень понравилось. Единственное, что немного разочаровало в первый момент, ‒ аскетичность сценического оформления. Но, как говорил Федор Иванович Шаляпин: «В короне и в мехах я царя сыграю. Вы попробуйте нагишом». Нагишом – это значит без всего, без вспомогательных декораций. Конечно же, я тоскую по классическим спектаклям с историческими костюмами, масштабными декорациями. Мне в этом смысле не очень повезло. На протяжении своей карьеры я очень много раз пел Бориса Годунова, почти в каждом городе Европы, России. И каждый раз я очень ждал: вот сейчас будет красивая классическая постановка, сейчас будет вот эта историческая правда, но чаще сталкивался с тем, что в постановке реализуются какие-то амбиции режиссера. Как будто режиссеры боятся, что их осудят, если они поставят классический спектакль. Я уже не раз в различных интервью говорил, что в таких постановках музыка говорит зрителю нечто совершенно другое. Тогда было другое воспитание, другие люди, другое представление о Боге, о каре и о милости господней. Сейчас мы чаще видим спектакли, которые не трогают душу. Потому что постановщики в своих решениях часто противоречат композитору, автору либретто, исторической правде. Не надо историю перевирать. Мы сейчас реально видим, что происходит в мире, когда перевирают историю. Что можно вдруг пустить пыль в глаза нашему молодому поколению: давайте-ка мы сейчас скажем, что белое будет черным, а черное будет белым. Причем все это делается через классический материал, музыку великих композиторов. Они берут настоящие мировые шедевры и трансформируют мозг нашей молодежи. Ты напиши свое и делай с этим материалом все, что тебе вздумается! Я много раз говорил, что не даю отцовского благословения своим детям на посещение шестидесяти процентов моих спектаклей. Да, я понимаю, что меня и мою семью кормят эти спектакли, эти контракты. Я хотел бы, но не имею возможности воевать с такими режиссерами, такими руководителями. Знаю многих артистов, которые пытались протестовать, но остались без работы. Очень надеюсь, что этот момент можно будет побороть благодаря зрителям, которые голосуют ногами за спектакль. Я считаю, что сейчас наш путь – это классические постановки без всякого идиотизма, который мы долгое время терпели. Мы должны и можем вернуть на сцену эту правду. И это будет самый большой подвиг нашего оперного мира, и не только оперного, но и вообще музыкального, театрального, литературного.

Не кажется ли вам, что постановка оперы «Опричник» ‒ как раз пример бережного отношения дирижера-постановщика и режиссера к литературному и музыкальному материалу, к исторической эпохе, в которой происходит действие, к той самой правде, о которой вы говорите?

Алексей Тихомиров: «Мы должны и можем вернуть на оперную сцену правду»
С Рикардо Мути

Да, я согласен с этим. С дирижером-постановщиком оперы «Опричник» в Михайловском театре Александром Александровичем Соловьевым мы давно друг друга знаем. Мы оба в прошлом ‒ дирижеры-хоровики, мы не раз встречались в работе на разных концертах. Я еще помню времена, когда он работал с выдающимся хоровым дирижером Владимиром Николаевичем Мининым. Я тогда был студентом казанской консерватории. Сегодня я очень ценю Александра Александровича как потрясающего музыканта, с которым большое наслаждение выступать. Такое ощущение, что ты какими-то волшебными силами оберегаешься. Он высочайший профессионал, у него замечательные руки, с ним, я спел в оперном Центре им. Г. Вишневской такие партии как Руслан и Борис Годунов!

А мое знакомство с режиссером-постановщиком «Опричника» Сергеем Геннадьевичем Новиковым состоялось на постановке «Реквиема» Верди, где латинский текст был переведен на русский язык. У меня поначалу возникло сомнение в том, как итальянскую музыку с русским текстом воспримет зритель. Но когда я увидел визуальный ряд ‒ кинохронику, где рушатся храмы, бомбы летят, этот неслышный плач с немых кинокадров… Вдруг настолько этот текст стал правдивым и мощным по воздействию! И вдруг ангелы, которые это все обрамляли, превратились в каких-то правдоносцев. Это прозвучало так сильно и больно, что я был покорен смелостью Сергея Геннадьевича и его настойчивостью в своем видении.

Такой же подход я увидел, когда он начал делать «Опричника»… Я до этого слышал только отрывки этой оперы, отдельные арии, номера. Но целиком почему-то нигде не мог услышать. И когда я пришел на первую репетицию, когда я увидел, что все взаправду, что все работает по исторической достоверности, – дотошные костюмы, точное следование всем обрядам, трепетно сделанная драматургия ‒ я был очень впечатлен и обрадован. У меня сразу возник вопрос к режиссеру: «Кого мне играть? Это должен быть князь Вязьминский или верный пес и палач, или душегуб, наслаждающийся своей безграничной властью над жертвами?» Сергей Геннадьевич мне ответил, что все можно найти в тексте либретто. А самое главное, что сам Чайковский все очень точно прописал в музыке: и то, насколько велика ненависть Вязьминского к Андрею, к его батюшке еще и к его матушке ‒ боярыне Морозовой, и то, как Вязьминский выплеснул эту ненависть. В музыке очень выразительно подан момент, когда Вязьминский вдруг понял, что месть нужно преподнести холодной, то, как он предвкушает эту месть, как торжествует, видя душевные метания Андрея, когда во время свадебного пира его невесту требует к себе царь. Но и сам Андрей Морозов продал свою душу ради мести, когда пошел в опричники. В «Опричнике», конечно, довольно запутанный сюжет. Но то, как сделал эту историю Сергей Геннадьевич, мне очень понравилось. И зрительская реакция доказывает, что он выбрал правильный путь в этой работе. За все время постановки и на всех спектаклях я видел восторженные лица зрителей ‒ ни одного скучающего, отсутствующего. Всегда есть мощный контакт публики и артистов, всегда есть эмоциональный отклик зрительного зала.

Алексей Тихомиров: «Мы должны и можем вернуть на оперную сцену правду»

Хотите знать о новых публикациях на сайте?

Предлагаем оформить подписку! Обещаем никогда не спамить. Взгляните на нашу политику конфиденциальности.


Поделиться в соц.сетях
Марина Иванова
СultVitamin
Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.